– Я доверяю тебе, – сказала Аэлина, поднимая глаза.
Рован провел пальцем по ее щеке. Дождь снова припустил. Стук дождевых капель был единственным звуком на многие лиги вокруг.
Аэлина встала на цыпочки. Все это время она чувствовала на себе взгляд Рована. Он замер, будто выжидающий хищник. Аэлина поцеловала ему один уголок рта, затем изгиб нижней губы, а потом второй уголок.
Нежные, дразнящие поцелуи, чтобы посмотреть, кто не выдержит первым."
"Первым не выдержал Рован.
Резко втянув воздух, он крепко обнял Аэлину и приник к ее губам.
Кровь Аэлины запылала. Мох под ногами зашипел. Дождевые капли стремительно превращались в пар.
Аэлина оборвала поцелуй. Она сбивчиво дышала, довольная тем, что и дыхание Рована тоже сбилось. Это единение между ними все еще было для нее слишком новым и слишком… необузданным.
Рован заставил ее магию петь. Возможно, это было проявление карранам[1] между ними, но… ее магии хотелось танцевать с его магией. Судя по частичкам инея, сверкающим в глазах Рована, его магия требовала того же.
Рован подался вперед, пока их лбы не соединились.
– Скоро, – тихим, хрипловатым голосом пообещал он. – Найдем безопасное, защищенное местечко.
Ее безопасность всегда стояла у него на первом месте.
У Аэлины сжалось сердце. Она поднесла руку к лицу Рована. Его врожденная свирепость сменилась мягкостью, которую видели очень немногие. Аэлине хотелось столько всего ему рассказать, но она до боли в горле удерживала слова.
Аэлина уже не могла скрывать от себя самой, что полюбила Рована, причем давно. В последнем ей тоже не хотелось признаваться.
Она нежно поцеловала Рована. Его руки вновь сомкнулись на ее бедрах.
– Огненное сердце, – прошептал он.
– Старый зануда, – в тон ответила она.
Рован громко расхохотался.
Из лагеря, перекрывая шум дождя, донесся звонкий голос Венги:
– А не пора ли завтракать?
Аэлина фыркнула. Сейчас Венга вместе с Быстроногой теребили несчастную Лисандру. Та, приняв обличье призрачного леопарда, растянулась у негаснущего магического костра.