Империя бурь

В них ударялись теплые приливные волны, совсем безвредные здесь, рядом с берегом. Однако Рован все равно крепко держал свою любимую.

Аэлина еще помнила о существовании окружающего мира:

– А ведь кто-то может пойти меня искать.

Рован рассмеялся, утыкаясь губами в ее шею.

– Что-то мне подсказывает, – начал он, сопровождая каждое слово жарким дыханием, – что ты не слишком-то и возражала бы, если бы нас увидели. Если бы кто-то увидел весь мой длинный ритуал поклонения тебе.

Аэлина вдруг почувствовала себя на краю пропасти.

Сглотнула. Но Рован успевал ее поймать при каждом падении. Первый раз это было, когда она стремительно неслась в бездну отчаяния и горя. Во второй – когда рушился стеклянный замок и она летела вниз с громадной высоты. А сейчас, в третий раз… Ей не было страшно.

Аэлина выдержала его взгляд. Когда она заговорила, ее слова были простыми, искренними и без тени сомнения.

– Я люблю тебя, Рован. Не думай, что я полюбила тебя с первого взгляда. Но это произошло достаточно скоро после нашей встречи на Вендалине.

И я знаю: есть предел того, что ты можешь мне дать. Возможно, тебе понадобится время…

Он закрыл ее губы своими. Его слова, проникавшие к ней в душу и сердце, были драгоценнее рубинов, сапфиров и изумрудов.

– Я люблю тебя, Аэлина. Не существует ни пределов для моей любви к тебе, ни времени ее продолжительности. Даже когда этот мир станет забытой горсткой праха между звездами, я по-прежнему буду тебя любить.

Аэлина заплакала. Ее тело сотрясалось от силы услышанных слов. Сама она никогда не произносила таких.

Никогда не позволяла себе быть настолько незащищенной перед бесконечной, всепоглощающей силой любви, способной забрать ее жизнь.

Рован осторожно вытер ей каждую слезинку.

– Огненное Сердце, – прошептал он, и эти слова были едва слышны в плеске приливных волн.

– Зануда, – ответила Аэлина, всхлипывая и шмыгая носом.

Рован расхохотался. Аэлина позволила ему уложить себя на песок. Каждое движение Рована было торжественным и почти благоговейным. Он навис над Аэлиной, любуясь ее нагим телом:

– Ты… так прекрасна.

Она понимала: сказанное относится не только к ее телу.

– Я давно знаю, – усмехнулась она.

Аэлина сняла Амулет Оринфа, положив туда, где до него не могли дотянуться волны. Ее пальцы зарылись в мягкий песок. Она выгнула спину.

Рован любовался каждой линией и изгибом ее тела. При виде ее мокрых грудей его взгляд стал откровенно голодным. Глаза Рована опустились ниже. Еще ниже. Добравшись до лобка Аэлины, они остекленели.