Видимо, стремились уехать как можно дальше от места нападения. К исходу четвертого дня на их пути встретился другой городишко. Мулли объявила, что ночь они проведут на постоялом дворе. Лоркану и Элиде она наняла отдельную комнату, не преминув сообщить о дополнительных расходах.
Лоркан исподволь наблюдал за Элидой. Она глазела на заурядный городишко, замечая каждую мелочь. Что-то вызывало у нее любопытство, что-то смущало и настораживало.
Лоркан окутал магией ее увечную ногу, сделав хромоту почти незаметной. Элида по этому поводу ничего не сказала.
Лоркан больше не приставал к Элиде с расспросами, однако сам немало раздумывал над моратским подарком. Он знал о других «подарках» Мората: черных каменных кольцах и каменных ошейниках. Похоже, это только начало.
Рован и сука-королева даже понятия не имели об илках и о прочих моратских ужасах, о которых ему рассказала Элида.
Постоялый двор был больше похож на обветшалый сарай. Пока лицедеи устраивались и гадали, чем можно закусить в таверне, Элида сказала Мулли, что пойдет прогуляться вдоль реки. Желудок Лоркана урчал от голода, но он двинулся следом. Так и полагалось вести себя мужу, оберегающему свою красивую жену в незнакомом месте.
Городишко этот знавал лучшие времена. Но потом Адарланская империя начала лихорадочно строить дороги, пересекающие континент, и город оказался вдали от новых путей.
Меж тем на горизонте уже сверкали молнии и грохотал гром. Гроза стремительно приближалась. Золотистый предзакатный свет сменился серебристым, а влажная духота – желанной прохладой.
– Скоро начнется ливень, – сказал Лоркан, нагнав Элиду.
– Я не впервые вижу грозу, – равнодушно ответила она, едва взглянув на «мужа».
"Городишко был каменным, выстроенным на старинный манер – с общей городской стеной. Но стоял он на обоих берегах неширокой реки, название которой ничего не говорило Лоркану. На каждом берегу сохранились ворота. От проплывающих по реке взимали плату за вход в город и провоз товаров. Возможно, когда-то река была поглубже. Ноздри Лоркана уловили запах стоячей воды, рыбы и гнилого дерева раньше, чем он увидел сонную мутную реку.