В прошлую свою вылазку с Блейном Гелл так и не смог напасть на следы отравителей, прячущихся в Дреафраде, но когда в лесу оказалась я, перерожденная, а значит, отмеченная Драконом, настало время вершить суд. Драконоподобных призвала я… точнее, через меня их призвал Дракон, чтобы уничтожить имперское зло – чистокровников, и показать им, какова может быть кара за убийства и преследования пладов. Этим объясняется то, что я мало помню, и этим объясняется мое плохое самочувствие.
"Слушая это, я кивала и соглашалась, смиренно принимая (прямо как заповедовал отец) свои «перерожденные» обязанности и то, что на всю жизнь останусь инструментом Великого Дракона. А вот мое заявление о том, драконоподобные разумны и их нельзя трогать, Брадо и Эула не приняли и сказали, что драконоподобные той ночью тоже были лишь инструментом возмездия, и что они по сути все равно грешные создания, обреченные жить в забвении, повинуясь животным инстинктам.
Я намекнула, что мои слова могут быть драконовой волей, но господа всезнающие отмахнулись и ушли, заставив меня скрипеть зубами от досады. Толку быть избранной, быть перерожденной, если ты остаешься никем без права мнения? Позже ко мне снова заглянул Брадо, чтобы обсудить, следует ли рассказывать лларе о наших родственных узах. Еще он спросил, не изменилось ли мое решение о наследстве.
Что я могла ответить? Быть перерожденной – значит, себе не принадлежать, так что взваливать на себя еще и обязательства наследницы линии Геллов я не хотела категорически.
— Ничего особенного, — ответил Гелл.
— Значит, ничего особенного… — повторила я.
— Тогда нам казалось, что чем спокойнее ведет себя Священный огонь, тем лучше. Мы ведь не искали в браке ни огня, ни страсти, Лери. Нам нужен был брак, потому что подошел возраст, потому что надо было продолжать род. Но у вас с Рензо все иначе: вы влюблены, вы горите друг другом.