— Эй ты! Куда?
Вжав голову в плечи, я шмыгнула носом и промямлила:
— Мне на кухню… я быренько…
— Новенький, что ли?
— Угу.
— Подойди.
Шаркая ногами, я подошла к Жако. Я очень старалась себя не выдать и лицо прятала, но управляющему хватило одного взгляда вблизи, чтобы узреть истину. Аккуратно выщипанные брови мужчины, симметричные и красивые, красиво же приподнялись.
— Вы!..
— Я, — улыбнулась я, и шапку поправила, чтобы на лоб сильно не сползала.
Глаза Жако, большие, черные и блестящие (говорят, он в них для выразительности что-то закапывает), живо пробежались по моим одежкам и вернулись к лицу.
— Ну как я вам? — спросила я, складывая руки на груди, которую плотно перетянула платком. — Похожа на мальчишку?
— Вы позволите? — деловито спросил Жако, шагнув ко мне.
— Вам – все, что угодно, — кокетливо проговорила я.
Управляющий поправил шапку на моей голове, так что она, наконец, села нормально, затем ослабил узел шейного платка и пояс тоже ослабил, так что брюки на мне стали сидеть свободнее.
— Теперь лучше? — спросила я.
— Что бы вы ни надели, лицо-то у вас все равно девичье, беленькое.
— Никто не будет приглядывать к простому мальчишке, правда ведь?
— Раз уж вы взялись рядиться в мальчика, эньора, — взял строгий тон Жако, — то во всем соответствуйте.
— Это как?
Управляющий заговорщицки улыбнулся.
Денек выдался неплохой для этого времени года: ветер отогнал тучи подальше, к Дреафраду, так что не было дождя, и туманы не висели над долиной.
У черного закрытого экипажа, на дверцах которого был изображен символически красноватый огонь Геллов, стояли брат и сестра – Кинзия и Мариан. Они, как всегда, ярко выделялись своей красотой: Кинзия – изящной и холодной, а Мариан – правильной и теплой.
"Утром за завтраком Мариан спросил у меня, хочу ли я поехать с ними в Ригларк, чтобы посмотреть на состязания пладов. Вздохнув печально, я ответила, что эньор Гелл велел мне не покидать замок, и, игнорируя удивленный взгляд Сизера, стала смотреть в тарелку.