Как медведь, на передние лапы он встать не мог, и ему часто приходилось пригибаться, чтобы пролезть под низкими, к тому же спутанными ветвями деревьев и кустарников. Потапов тоже не страдал дефицитом веса, и ему приходилось несладко, но все же препятствия на пути давались ему легче. К тому же киллер упал, споткнувшись о торчащий из земли корень, и пока он поднимался, Михаил нагнал его и снова сбил с ног.
– Э-э, начальник, ты чего? – захрипел громила.
Вены на его бычьей шее вздувались от напряжения так, что казалось, они вот-вот лопнут.
– Ты имеешь право заткнуться, – заламывая за спину его руки, процедил сквозь зубы Михаил.
– А не надо мне рот затыкать!.. У-у! За что, начальник?
Атлет не пытался подняться с земли, но напрягал мышцы рук, и Потапову все никак не удавалось надеть на него наручники. Но скоро подоспел Кормильцев, и вместе они окончательно скрутили его.
Михаил аккуратно подобрал с земли упавший пистолет, завернул его в носовой платок. Это был «Тульский-Токарев», излюбленное оружие российских киллеров.
– Эй, начальник, ты думаешь, что это я Барабаса завалил? – взревел парень, очумело глядя на Потапова.
– А ты угадай, что мы думаем?"
"Семен сначала заботливо смахнул с его щеки истлевший дубовый лист, а затем наградил легкой пощечиной.
– Это беспредел, начальник! – обозленно глянул на него громила.
– А кто тебе сказал, что я начальник? Я показывал тебе свое удостоверение? – так же зло сощурился Семен.
Он ловкой подсечкой сбил парня с ног и, когда тот упал, оседлал его.
– Мы на Барабаса работаем. Мы из его службы безопасности… Ты что, не знаешь меня? Ты должен был знать нас, если Барабаса пас.
– Я его не пас! Я просто мимо ехал! Смотрю, машина. Смотрю, жмур. Глядь, а это Барабас…
– Мимо мы ехали. Поэтому мы мимо и проехали. И остановились с другой стороны дороги. А ты нос к носу с джипом встал. Ты остановил машину, ты вытащил из нее Барабаса, ты его застрелил.
– Да не стрелял я!
– А почему ствол при тебе был?
– Ну, просто так достал. Страшно стало. Ветер завывает, вороны каркают…
– Ага, давай еще стишок сочини, как тебе страшно было!
Кормильцев наседал на братка как в прямом, так и в переносном смысле. Михаил стоял рядом и молчал, предоставив своему подчиненному полную свободу действий. Хотя чувствовал, что из его затеи ничего не выйдет.