И еще признался про девяносто третий год. Он сказал, что дело было в лесу… И вы там что-то видели. Вот я и хотел бы узнать от вас, что именно знал Вихров. Он же Барабас.
– Он из одной шарашки с Терехиным?
– Да, в девяносто третьем они были вместе.
Михаил достал из кармана фотографию Барабаса из оперативных архивов, показал мужчине. Вострикова как током ударило, когда он увидел бандита.
– Может, все-таки видели его в лесу?
– В каком лесу?
– Какой лес, я не знаю. Но знаю, что там что-то случилось. Кто-то кого-то убил.
– Люда ничего не знает! – скороговоркой сказал Востриков.
– А может, знает? От него… Но дело не только в этом. Дело еще и в том, что в убийстве этих людей могут заподозрить вашу дочь. Но я-то знаю, что она здесь ни при чем. Поэтому меня интересует та история, что случилась в девяносто третьем. Может, бандитам сейчас мстят за того человека, которого убивали на ваших глазах?
Эту версию Михаил выдумал на ходу.
– Это не я!
– Конечно, не вы. Вы же не знали этого человека.
– Их было двое. Мужчина и женщина. Но я вам ничего не скажу! – вскинулся мужчина.
– Почему?
– Потому что я не верю в милицию! Потому что милиция меня не защищает!
– Не защищает, потому что не обращаетесь. А вам надо было бы обратиться.
– Не надо меня учить! И я не равнодушный! Я пострадавший! В меня стреляли! Меня ранили! Я стал инвалидом… И не убивали там никого.
– А что делали?
– Ее на коленях держали. Ему пальцы сначала отрубили, потом руку.
– А дальше что было?"
"– А дальше меня заметили! Вот что было дальше! – Востриков вознес к потолку свою палку.
В какой-то момент Михаилу показалось, что мужчина собирается ударить его, и даже приготовился защищаться.
– А Вихров там был?
– Не скажу.
– Значит, был… А Терехин?
– Не был.
– А эти?
Михаил показал фотографии Черепа и Архарова.
– Нет! – чересчур бурно отреагировал Виталий Петрович.
– Да вы не бойтесь! Всех этих людей больше нет, – снова соврал Потапов. – Последнего застрелили вчера.