В субботу я рано встала с постели без всякой причины и испекла много кексов, которые не стала есть, а затем посоветовала папе бегать трусцой без меня.
Я села на краю бассейна, сжимая ванильный молочный коктейль, сняла кроссовки и окунула ноги в воду.
Иногда это успокаивает, потому что я помню, когда мы с Нейтом занимались здесь горячим сексом. Но в других случаях все, о чем я могу думать, это когда папа пытался его утопить.
Я стряхиваю это изображение, беру молочный коктейль и смотрю на него на солнце.
— Что с тобой, приятель? Почему ты невкусный?
— Ты действительно говоришь с молочным коктейлем?
С тех пор, как я проснулась сегодня утром, у меня было предчувствие, но это ощущение и реальность совершенно разные.
Потому что звук его голоса по прошествии такого долгого времени похож на ударную волну, и теперь он распространяется по мне, зажигая все мои нервы.
Боже. Его голос, эта богатая глубина, сжимает меня тугой петлей.
Его лицо закрывает солнце, когда он смотрит на меня сверху вниз.
С тех пор, как я видела его в последний раз, прошла всего пара недель, но похоже, что годы. Может, даже десятилетия.
Я смотрю на все его лицо — на его морщины, на его красоту. Его щетина стала гуще, а плечи как-то шире. Настолько широкие, что скрывают солнце и мир за его пределами. Они блокируют все, кроме него.
Человек, который когда-то топтал все мое ванильное сердце, но все равно заставлял его чувствовать себя любимым и ценным.
Мужчина, без которого я не могу спать, потому что он тот мир, который заставляет мой мозг перестать кричать.
— Ты здесь.
— Похоже на то.
— Почему… куда ты исчез?"
"— В обязательный отпуск в хижине по распоряжению Кинга.
Тот факт, что он вернулся, что он действительно здесь, а я не сплю, вызывает у меня дрожь возбуждения. Я хочу вскочить, обнять и поцеловать его, пока не перестану дышать.
Хотя нет.
Вулкан, превратившийся в пепел в результате его исчезновения, оживает, и огонь почти пожирает меня.
И его.
Я резко встаю, оставляя молочный коктейль на краю бассейна.
— И ты не мог мне этого сказать? Как ты мог просто уйти?
— Кинг не позволил мне ничего сказать. Он проверял меня.
— Тогда почему ты здесь сейчас?
— Потому что он, наконец, одобряет.
— Правда?
О Боже.