Ловите, господин менталист! Никите Каменскому утаивать нечего. Он чист перед Максом Горчаковым и искренне желает помочь в расследовании.
– Какого хрена… – Макс тянется к валяющемуся на полу бункера предмету.
Я же поднимаю глаза к вентиляционной шахте и замечаю там чью-то тень.
– Не трогай! – успеваю сказать Горчакову, но его пальцы уже смыкаются на ручке непонятной чёрной сумки.
И тень с диким рёвом прыгает вниз, на защиту натыренных сокровищ…
…приземляясь на пол полупрозрачным ящероподобным существом метров пяти длиной.
Ящер машет лапой…
– Ложись! – ору я.
Поздно. Горчакова сносит с ног. Он падает и, кажется, отключается.
Дракон фыркает и небрежно пытается стащить Горчакова в сторону, чтобы достать из-под него драгоценную сумку. Парень упал прямо на неё.
Попытки ящера бесполезны: когти… проходят сквозь тело графёнка.
Но тут ящер оборачивается ко мне. И я понимаю, почему не почувствовал тряски пола под ногами, когда дракон прыгнул вниз. И почему он просвечивает.
Он…
…призрачный.
Всё это было именно так: в картинках, которые я показываю менталисту, нет ни капли лжи. Но вот свои мысли по поводу ящера я не показываю. Ни легенду про золотого дракона из моего мира, ни догадку о том, что Шанк может воровать золото, чтобы восстановиться… Ни то, что я тогда понял: в руке бога запечатан дух того дракона.
– Что было потом? – спрашивает Осипов.
– Не знаю, – пожимаю плечами и выдаю очередную картинку. Тоже совершенно честную.
Становится настолько ярко, будто тысячи прожекторов засветились одновременно. По ушам бьёт звук, похожий на сирену, и всё помещение заполняет густой белый туман.
Темнота.
Но посмотрев на это, Осипов не останавливается.
Следует ещё блок вопросов. Иногда мне кажется, что они не связаны друг с другом, но Осипов кивает и постоянно что-то печатает в своём планшете. Он даже спрашивает, для чего я приходил в больницу к Максу Горчакову. И есть ли у меня девушка.