Следить за нами у них возможности не было, значит, нас заложил кто-то из своих. Из башни.
Львов внимательно смотрит в окно на назаровцев. Он молчит, но, насколько я его знаю, теперь начнёт копать в этом направлении. И того, кто сдал время нашей поездки, не ждёт ничего хорошего. Лекс спокойный. Но мстительный.
Одновременно понимаю, что Крайт считал мои эмоции и уже навострился рвать недругов на части. Из разума химеринга в меня летят довольно кровавые картинки.
– Тебя еще не хватало, – говорю на автомате.
– Меня? – удивляется Токсин, потому что именно его я сейчас держу за шкирку.
– И тебя тоже.
Транслирую кошаку, чтобы не думал вмешаться:
«Это честная игра: пятеро против пятерых. А ты шестой. Так что не лезь. И нет, мы никого не будем убивать. И грызть тоже не будем. И…»
Кошачьи мыслеобразы меняются на жутко обиженные. Хмыкаю. Торговаться эта пушистая задница умеет не хуже прожжённого спекулянта. Так что уверен: за своё невмешательство Крайт ещё потребует с меня вкусняшек.
Вслух говорю:
– Если полезут в бутылку… То у них вода, аспект воздуха, огня… Двух оставшихся не знаю. В бою не видел. По мощи они круче. Но у нас есть целитель, есть ментал и есть свет. Редкость. Можем сыграть на этом.
– А то ж! – мотает головой Токсин. Ему явно не терпится опробовать свои новые плетения.
Рассказать бы им о командных боевых техниках, что я видел на полигоне Назарова, но сидеть в машине дольше уже нельзя.
Выхожу.
Кулагин шагает ко мне и сразу берёт эльфа за уши.
– Здорово, Каменский. Я за реваншем.
– И тебе доброго утра, – хмыкаю я. – Спарринг или дуэль?
– Да чё там спарринг. Гулять – так гулять. Мы так прикинули: вас пятеро – и нас пятеро. Глянем, чья команда круче?
Точно подраться хотят. Но мои парни – команда только на словах. Мы не дрались вместе. Разве что Львов с Палеем могли работать в связке.
Назаровцы – примерно наши ровесники, и поскольку главный у них Кулагин – все пришли в школу недавно. Зато и тренироваться вместе в их школе начинают буквально с порога.
– Не, если твои зассут, согласен и один на один, – ухмыляется Кулагин. – Мои тогда не полезут, не боись.
Назаровцы за его спиной тоже не молчат:"
"– Да они уже зассали! – задиристо говорит мелкий ростом пацан. – Вон из машины даже не выползли.
– Слышь, ты, князь – высокая грязь, они без тебя не слиняют щас? – предполагает рыжий кадет.
Остальные двое ржут. Но затыкаются, когда из окна машины высовывается Львов.