Однако при его методе допроса вопросы должны быть все время разные. Повторять их надо неожиданно, чтобы не дать радистке возможности и секунду подумать над ответом.
Ирина пыталась взять себя в руки, хотя это ей плохо удавалось. Она почти до крови прокусила губу, с большим трудом ей удалось справиться с нервным ознобом и чуть успокоиться.
Немец увидел капельку крови, нависшую в уголке губ девушки, все понял и отметил про себя, что выбрал единственно правильную тактику поведения с радисткой. Она не сломается под пытками.
В дверь постучали.
— Разрешите войти, герр оберштурмбанфюрер?
— Войдите. Но я занят.
— Капитан Штеммлер, начальник связи.
— Я же сказал — занят. Здесь посторонняя, вы что не видите, капитан?
— Извините, герр оберштурмбанфюрер, но срочное дело. Ваше задание...
— Отставить. Доложите через полчаса. Идите.
— Слушаюсь.
Капитан вышел. Они говорили по-немецки. И Ирине показалось, что эсэсовец догадался, что она понимает по-немецки.
После ухода капитана эсэсовец с минуту помолчал, потом нажал кнопку звонка. Тотчас в кабинет вошел юный щеголеватый лейтенант в армейском серо-зеленом мундире и, щелкнув каблуками, вытянулся.
— Вызовите комендантский взвод. Пусть будут наготове и ждут моей команды.
— Слушаюсь.
За лейтенантом закрылась дверь, и Ирина поняла, что это снова психологический нажим. Если она знает немецкий, значит, должна встревожиться.
— Так что будем делать, барышня? — Он спросил по-немецки.
Радистка непонимающе смотрела на него.
— Не понимаешь? — Теперь он говорил по-русски.
— Не понимаю,— подтвердила Ирина.
— А зовут-то тебя как?
— Ирина.
Какой смысл скрывать имя? Но он не поверил.
— Какая ты Ирина? Посмотри в зеркало. Я хорошо знаю Россию. Ты скорей Зульфия, Асия или Галия, чем Ирина.
— Я Ирина.
— Ну ладно, теперь это уже не важно. У нас очень мало времени.