Каждый сидел в железном кресле, и кресла с наводчиками крутились на платформе вместе с орудием. Перед каждым наводчиком был прицел, вроде нашего зенитного визир-коллематора (оптического визира). Платформа ходила легко, как карусель, пушка — по вертикали — тоже. Оставалось ждать немецкой колонны и, конечно, утренних сумерек. Наводить в темноте по прицелу Ирина не могла.
Еще одна немецкая колонна грузовиков прошла к фронту. Перебрасывались, в основном, тылы войск, потому что танков в колоннах не было. Они почти все были подтянуты к фронту еще до удара немцев.
Игнат ждал рассвета. Конечно, освещенные фарами идущих следом машин, грузовики были видны. Но Ирина могла навести пушку только на глазок, без прицела. Через прицел во тьме она не видела ничего. А рисковать Игнат не хотел. Тут надо было бить наверняка. Не каждый день у него в руках автоматическая пушка, да еще на такой удобной позиции. И он ждал."
"Сначала серые рассветные сумерки наползли медленно и зыбко. Повеяло сыростью и знобкой прохладой.
Чуть потеплело и разведрилось. Солнца еще не было, но в разрывах облаков проглянула густая синева. Туман унесло ветром, и дорога ярко выделялась среди зелени леса прямым светло-серым раскатанным полотном, похожим на грязный, не раз уже стиранный, солдатский бинт.
Очистившись от тумана, пятнистый тягач-грузовик и грязно-зеленая зенитная установка возвышались на холме, господствуя над дорогой в полукилометре от нее в своем зловещем великолепии.
Игнат еще перед рассветом зарядил установку, перетаскал из кузова грузовика все ящики со снарядами, вынул унитарные патроны, подготовил их по пять, зарядив в кассеты.
Немцев на дороге не было. И постепенно колючая душевная тревога, ледяная и опустошающая, стала наполнять Игната.