Нахлобучил шапку и вышел из гостиницы.
Поземка вытягивала вдоль улиц длинные шипящие шлейфы, они змеились, облизывая снежную бровку и наледь у края панели. Зима в Карпатах была суровая, и снега намело необычно много. Пришли ветры злые. Люди говорили — не к добру.
Человек в черном полушубке, прогуливаясь, шел по вечернему Выжгороду. Прохожих было немного. Прошла эйфория сорок пятого, когда плясали на улицах дотемна. Правда, и тогда здесь было неспокойно. Но в то время в городе стояли советские танки. Было много войск, и банды прятались далеко в горах.
А теперь вот и время голодное, и солдаты, в основном, по домам разъехались. И затревожился Выжгород. Как и вся Западная Украина. Вечерами грабят. По ночам, бывает, слышны выстрелы. Фонарей уличных нет. Где снесли, где поразбивали. Редкие из них горят. Мрак.
Хохлов вошел в городской парк. На улицах — очень редкие прохожие. И те торопятся дойти до дома. А в парке — ни души, хотя всего-то девять часов вечера.
Прогулочным шагом, поскрипывая сапогами по мерзлой тропинке, он прошагал к скамейке, сел. Неторопливо, но быстро и совершенно незаметно для постороннего глаза извлек из тайника заглушку — открыл гнездо, вставил туда патрон и пробку-заглушку воткнул на место. Дело сделано.
Конечно, кругом темно, но Хохлов сторожился. Огромный опыт работы в разведке заставлял всегда быть начеку.
Так же не спеша, но внимательно оглядывая улицу, он вышел из парка и зашагал к гостинице. Едва повернул за угол, как засек, что за ним пошли двое. Он заметил их сразу, как только они вышли из подъезда. По привычке быстрым взглядом Хохлов охватил всю перспективу улицы. И вовремя засек их. Скорей всего, они следили не за ним и не за скамьей.
Идут сзади, догоняют.