Ему снова стало страшно, и он лежал, цепенея, чувствуя, как этот белый, холодный мрак заползает под его куртку, подбирается к его телу, протискиваясь под тонкое шерстяное белье..."
"Он стряхнул оцепенение и снова напряженно вслушался в тишину. Уловил шорох, и тотчас из белой мглы явился Фогель. Ефрейтор отсутствовал три с половиной часа.
— Герр штурмфюрер!
— Да.
— Мне удалось обнаружить жилье этого охотника.
— Докладывай.
— Там, в тайге, тумана нет совсем, он только на побережье. Мне пришлось потратить много времени, чтобы мое передвижение не было видно со стороны, хотя отсутствие тумана облегчило наблюдение за домом охотника.
— А ты не думай, а докладывай,— оборвал его разглагольствования Крюгер.
— Яволь, штурмфюрер!
— Собака у него есть? Ты видел собаку?
— Так точно! Две охотничьи собаки. Не такие, как у нас, а немного меньше, но похожи на волков.
— Дальше.
— Я наблюдал за домом около получаса из-за кустов через поляну с пятидесяти метров. Старик выходил ненадолго во двор, и я хорошо видел его. У него есть карабин. Я хотел посмотреть не выйдет ли из дома еще кто-то, хотя это маловероятно. Но собаки не дали дольше оставаться, учуяли меня, зарычали — очень чуткие собаки,— и мне пришлось быстро уходить. Я слышал, как он окликнул собак, позвал в дом, и они вернулись. Он решил, что это какой-то зверь, я уверен.
— Почему ты считаешь, что он там один?
— Я наблюдал с рассвета, согласно инструкции, по всему видно, герр штурмфюрер, по двору, и по дому, и по поведению его самого.
— Хорошо,— похвалил Крюгер,— иди смени на посту радиста, ему пора к рации, слушать эфир.
— Слушаюсь! — И Фогель мгновенно исчез в вязкой белой мгле.
А в это самое время Иван Васильевич натирал своими настоями больные суставы, по-стариковски кряхтя и сидя на кровати. Потом лег. Он уже покормил собак с утра, позвал сразу же в дом, не дав им увлечься каким-то зверем, подходившим сегодня близко к его, Лихарева, жилью.
9.