Вороной к удивлению Игната уже сидел за столом и смотрел на разведчика настороженно и пронзительно. Игнату показалось, что атаман, как волк, почувствовал опасность.
— Что случилось?
Игнат полез в карман за Железным крестом — паролем, но одновременно сунул руку в карман и Вороной. Он хорошо стрелял через карман.
Разведчик не торопясь вытянул руку из кармана и положил на стол обе части Железного креста.
Атаман уставился на эти части, как завороженный, непроизвольно вынул правую руку из кармана, потянулся к кресту, и, пользуясь этой мгновенной отвлеченностью Вороного разведчик рванул из кобуры «парабеллум».
В следующую секунду и атаман сунул руку за пистолетом, но уже ударил выстрел.
Вороной уронил голову на стол, дверь мгновенно распахнулась, и охранник со «шмайссером», сунувшийся было в дверь, осел, получив пулю в грудь.
Тотчас же следом за Игнатовскими выстрелами грохнули два в «приемной». Это Касим разделался с адъютантом и вторым охранником. Они просто охраняли, а он-то держал палец на спуске пистолета.
Разведчик вышел в «приемную», оставив мертвого атамана. В штабе никого больше не было. Начальник штаба со своими спал в другой избе.
Игнат быстро прошел на крыльцо и пять раз выстрелил в воздух.
Буквально через несколько секунд после этого по всему ущелью загрохотали винтовочные выстрелы, очереди из автоматов. Все шло по задуманному плану.
А еще через два часа в штабе, битком набитом людьми, Игнат объявил себя командиром, приказал раздать часть отрядной казны тем, кто отличился в борьбе с «воронятами».
Перед рассветом, во время мятежа, в банде было убито тридцать семь человек. Остальные сразу же поддержали заговорщиков.
В полдень Игнат написал о случившемся Хохлову, и, сидя в кабинете Вороного, спокойно зашифровал донесение, не спеша листая томик стихов Тараса Шевченко,
Надо было отправлять к тайнику Касима. Сам Игнат не мог теперь отнести шифровку. Ему нельзя было оставлять банду. Он писал:
«Встречал гостя из-за кордона, им оказался «Галкин». Он скрылся. Вороной убит. Банду возглавляю я. Прошу подготовить гарантии руководства, что никого из добровольно сдавшихся не тронут.