Мертвое ущелье

Он просто из любопытства подумал о нем, как думают о странной, но не нужной вещи... А хлопот этот охотник пока доставляет немало. Сколько на него тратится нужного времени. Его они, конечно, все равно уберут, даже если он и не обнаружит их присутствия на побережье. Ликвидируют, когда получат приказ о радиопеленге. Ну и перед этим за час-два убрать его будет делом безопасным для операции и полезным для общей идеи. Уничтожение каждого русского, не стоящего на коленях,— полезно для великого дела фюрера. Крюгер довольно улыбнулся своей мысли.

Это придумал он сам. А может, и прочитал где-то когда-то. Это неважно. Важно, что он здесь и что он выполнит свой долг перед нацией и фюрером.

А шифровки с приказом все еще нет. Уже пошла вторая неделя, как он дожидается этого приказа, но пока безрезультатно. Видимо, что-то изменилось в общей боевой обстановке в этом районе. Вчера радиограмма была, но она продублировала предыдущую, которую получили в ответ на запрос Крюгера несколько дней назад: «Наблюдайте и ждите приказа».

Ему уже осточертел этот пустынный берег, где от каждого камня веет враждебностью. Запас продовольствия больше чем наполовину израсходован. Если приказ не поступит еще неделю, придется снова встречать подлодку, принимать мешки с продуктами, и тогда эта лодка их не заберет отсюда.

Крюгер с каждым днем становился все мрачнее, в постоянное чувство опасности не покидало его.

Его тревожило все: и то, что погода стоит ветреная, и что сначала по ночам выли волки и что теперь они не воют. Его беспокоило появление этого охотника: и то, что его опасно пока ликвидировать, и то, что он шляется на берег и ставит сети.

Но не ликвидировать его тоже опасно.

Крюгер очень внимательно присматривался к двум своим подчиненным. С одной стороны, он хотел выяснить, все ли строго они выполняют, потому что члены такой разведгруппы обязаны идеально выполнять приказы, недаром они окончили спецшколу и уже не один год воевали в разведке. Но, проверяя их и пристально всматриваясь в них, он в глубине Души хотел, надеялся обнаружить в солдатах тот же тайный страх, который преследовал его, страх перед этой суровой и мрачной чужой землей, так не похожей на землю фатерлянда.

Эта земля, конечно, хуже Германии, потому-то и живут здесь эти недочеловеки, но откуда у них такая стойкость и сила? Этот вопрос уже давно не давал ему покоя, потому что ответа на него он не находил. А что стойкость и сила есть, это уже стало ясно.

Наблюдая за солдатами, он не замечал в них этого страха.