Я могу отвечать только за то, что в моих силах. За тех, кого могу укрыть под своей крышей. Остальное в руках богов и военной необходимости. Я всего лишь банкир, старающийся спасти то, что ему дорого, и тех, кто ему доверился.
Его ответ был честен в своей циничной откровенности. Он покупал спасение для себя и своей гильдии, его личной касты, не имевшей отношения к традиционным варнам. Остальных это не касалось. В этом была жестокая логика Калькутты, города двух миров.
Мы поднялись обратно на террасу. Ночной воздух показался невероятно свежим после спертой атмосферы золотого склепа.
— Есть еще одна просьба, сахиб, — сказал он, и в его тоне появилась чуть заметная нотка… смущения? — Просьба, за исполнение которой я готов немедленно выплатить вам аванс. Скажем лакх рупий? Наличными, золотом, чем угодно.
Лакх — это сто тысяч рупий.
— Я слушаю, Бабу.
— Генерал-губернатор маркиз Уэлсли узнал о вашем визите ко мне. Через свои каналы. И он просит меня устроить ему встречу с вами. Здесь, в Калькутте. До начала каких-либо военных действий.
Я не поверил ушам.
— Встречу? Со мной? В Форт-Уильяме? Вы шутите?
— О нет, сахиб, не шучу! — Бабу покачал головой, его золотая чалма закачалась. — Он гарантирует вашу безопасность своим словом дворянина и офицера. О чем будет встреча, мне неведомо.
Я смотрел на сияющего толстяка в золотых одеждах, на его дворец, скрывающий гору золота, на огни спящего-бодрствующего «Черного Города» за оградой, и на далекие, зловещие очертания Форт-Уильяма, слабо видневшиеся в ночи.
Безопасность? Слово маркиза? Можно ли верить джентльмену, представляющему тех, кто столетие нарушал подписанные договора с махараджами?
Слово банкира? Золото, сыновья-заложники, роскошный ужин, подвал с сокровищами, и вот теперь встреча с главой Бенгалии накануне штурма.
Нужно немного поспать.