Индийский поход. Хорунжий

Вспарывая воздух крест-накрест, мой противник с легкостью продавил мою оборону, «бухарка» отлетела в сторону, я отпрыгнул назад, принял низкую стойку, чертыхаясь, что пистолеты остались в седельных кобурах. Мне предстоял бой без оружия против мастера сабли.

(1) Мусульман верят, что правоверного за уши утаскивают после смерти в рай. Поэтому лишение даже одного уха казалось им ужасным несчастьем. Обычай отрезать уши у убитых, принятый в старину у османов и других восточных владык, был не только способом вести подсчеты, но и имел под собой еще и религиозно-оскверняющую основу.

(2) «Богадельней» с острого языка А. В. Суворова в русской армии называли полковые госпиталя, в которых не лечат, а калечат.

Глава 14

Султан или бек, простых людей с таким властным взглядом не бывает — вот каким я видел своего противника. Бородка, которую в современном мне барбер-шопе окрестили бы эспаньолкой, смуглое надменное лицо под шляпой с широкими загнутыми вверх полями и серебряной вышивкой на тулье. Он четко держал под контролем каждое мое движение, кончик кривой сабли тут же смещался, стоило мне пошевельнуться.

Моя низкая стойка его не смутила, опорная нога твердо стояла на земле — я следил за ней и за его бедрами, готовый в любую секунду перекатиться."

"Киргиз-кайсак не спешил, он играл со мной как кошка с мышкой, наслаждался этой игрой. И владел русским языком!

— Я узнал твой клинок, собака! Ты принес сюда печальную весть: мой верный нукер Беркен погиб, иначе у тебя не было бы его меча. Подлые рабы Ак-Падишаха! Всю жизнь я вас резал и буду резать! Начал еще юношей в армии славного атамана Емельяна, продолжил и потом, когда меня выкупили из царской неволи…

Так ты Сары Джатов, какая встреча! Болтай, болтай!

Я двинул рукой к рукояти тальвара в красных сафьяновых ножнах на боку.

Но мастер сабли был начеку. Его клинок тут же устремился ко мне. Пришлось отпрыгнуть в сторону под вспышку боли в предплечье — он все-таки меня зацепил, как ни проверен был я.

— Обезьянка! Ты прыгаешь, как обезьянка! — рассмеялся киргиз-кайсак.

Я увидел, как напружинилась его опорная нога, как мелькнула в воздухе стальная полоска, взлетая вверх. Оперевшись кончиками пальцев в землю, приготовился броситься ему под ноги — в ближнем бою у него не будет шансов, я раздроблю его коленную чашечку одним ударом…

Раздался свист, глухой удар и яростный крик боли. Откуда-то сбоку прилетела стрела и, пробив киргиз-кайсаку щеку и выбив несколько зубов, не убила, но причинила мучительную боль.