Хренов ниндзя, не сюрикенами же он бросался? Как бы в Зару не попал…
Я замер, ожидая новой атаки и прислушиваясь к чужому дыханию. Вор был опытен, он профессионально скрывал свое местоположение, но в любом случае ему нужно было двигаться в сторону выхода.
— Держи вора! — повторил я свой призыв и в то же мгновение резко дернул дорожку, ведущую к дверному проему.
Вышло удачно, я сумел подловить вторженца. Уронить не уронил, но, вероятно, заставил покачнуться — теперь мне было известно, где он стоит. Сместился снова в сторону — туда, где было сложено мое оружие.
Циновка, выполнявшая роль двери-занавеса, закачалась, в комнату проник слабый тонкий луч света от светильника в предбаннике в виде арочного проема перед входом в комнату.
— Вашбродь! — раздался полный тревоги голос Мусы, тут же сменившийся криком боли.
Сердце пропустило удар: мой денщик ранен! Но зато я видел противника, его щуплую фигуру, пытавшуюся выскользнуть во двор караван-сарая. Мне уже не приходилось действовать вслепую. Бросил тело вперед и с размаха ударил кулаком в затылок вору.
Черт! Я, похоже, перестарался.
— Муса, ты ранен? — окликнул денщика. — Если можешь, убери циновку, чтобы подсветить. Нападавшего я вырубил.
Тахтаров исполнил мое приказание, света стало больше, общая картина окончательно прояснилась. Татарин тяжело дышал, зажимая рану в плече, кровь тонкой струйкой стекала по его черкеске. В одежде что ли спал?
«О чем я только думаю!», — одернул я себя.
Наклонился, чтобы проверить пульс у вора. Он был однозначно мертв. Можно было заняться Мусой.
— Зара! Найди кресало и зажги свет!
В ответ раздались сдавленные истеричные рыдания. На помощь девушки можно было не рассчитывать.
«Твою мать! Только соплей мне не хватало!»
— Муса, ты как? Сильно досталось?
— Плечо мне пробили, вашбродь.
— Скидывай черкеску, сейчас перебинтую. Где ножик? Сам вынул?
— Ага!
— Тогда чуть потерпи.
Почти наощупь добрался до нищи со светильником, зажег свечу, подобрал с пола сумочку первой помощи.
— Зара! Прикройся! И хватит хныкать, все закончилось!
— Я устать! — взвизгнула она, натягивая на себя одеяло. — Устать от все время опасность, которая есть вокруг тебя!
Начиная волноваться, Зара могла перейти вообще на персидский.