— Объехал старика на вороных!
— Ну как же вы старик, Матвей Иванович!
— Кончай мне сраку под хвостом лизать! — продолжал веселиться атаман. И разом прекратил, посерьезнел, видимо. вспомнив, что в доме покойник. — Присядь-ка!
Он, дождавшись, когда я примощусь рядом, встал из-за стола, подошел к своей постели и из-под шинели в ногах вытащил саквояж. Извлек из него несколько листов скрученной в трубочку бумаги, вернулся на свое место, расстелил их, придавив углы чашами и буркнув:
— До чего ж дурна тут водка!
Я узнал почерк, видел его не раз — это были записки Волкова.
— Раз слыхал, что индусы сказывают, значит, знаешь про караванные тропы. Что думаешь, какой путь выбрать? — раздумчиво вопросил генерал-майор.
— Через Герат, вроде, легче.
— Забудь! — отрезал Платов. — Там персидские владения. С ихним шахом долго придется договариваться о проходе отряда, да и вряд ли он согласием ответит. Несмотря на все наши подвиги. Скорее дождется, когда мы из Хивы уйдет, и попытается ее к рукам прибрать.
— Куда ему деваться⁈
— Кудой, кудой — тудой! Азиатец! Пойди пойми, что на уме, — хмыкнул атаман, но развивать тему сомнений не стал.
Я развел руками: чем богаты, тем и рады.
— Ладушки, возвращаемся к караванным путям, — Матвей Иванович вытащил из-под низа пачки новый лист с примитивным планом-схемой и тремя пунктирными линиями.
Саланг, «суровый перевал»! Я это местечко никогда не забуду. И соваться туда не хотелось. Да только кто меня спрашивал.
— Поговорил я со знающими людьми, — сообщил мне Платов. — Трудности перехода сильно преувеличены. Да, горы, много перевалов, ущелий и троп по руслу речек. Но даже зимой проходимы большой партией.
— А афганцы? Воинственный народ, особенно горцы.
— Разбойники! — отмахнулся атаман. — А ханства их во вражде пребывают. Им лишь бы нас в свару свою затянуть. Так на это пока смотрю.
Сказал бы я, какие афганские горцы «разбойники». Да, они шерстили караваны, стригли торговцев как овец, но они же так вломят через короткое время хваленым лаймам-красномундирникам, что тем мало не покажется.