Нет, бить по двери я все-таки не стал, но за ручку рванул решительно и сразу сместился чуть в сторону, уходя с возможной линии атаки. Но так, по легкому, чтобы не заметили, если вдруг записывает скрытый артефакт. А то потом будут во всю глотку кричать, что Раздоров всего боится.
Кабинет главы студенческого совета напоминал переплетение древних заклинаний и юношеской дерзости. Воздух здесь пах старым пергаментом и свежесобранным шалфеем, а высокие стрельчатые окна, будто вырезанные из ночного неба, пропускали лучи света, дробящиеся на витражах в мозаику из рубиновых и сапфировых бликов.
За массивным столом, испещренным рунами, будто выточенным из ствола тысячелетнего древа мудрости, царил творческий хаос: свитки с планами балов-метаморфоз вились рядом с хрустальным шаром, где мелькали лица опоздавших на лекции.
На стене, меж картами иных измерений, висела доска, испещренная мелом цвета лунной пыли: «Бал Полнолуния — 3 дня!», «Протест против зелий с капустой — собрание в 15:00».
А за окном, в обрамлении плюща, мерцали сады академии, где статуи сфинксов вели вечные споры с бродячими призраками философов. Здесь магия была не просто учебным предметом — она пульсировала в каждом уголке, смешиваясь с энергией тех, кто верил, что даже расписание дежурств можно превратить в искусство.
Ну и во главе этого магического хаоса восседала она — Ее Высочество Кристина Годунова собственной персоной.
Но отступать было уже некуда — позади дверь, открывающаяся внутрь. Поэтому быстро сбежать не получится, а значит, смиренно принимаем удары судьбы, стараясь сберечь красивое лицо.