Усердно занимаясь хозяйственными мелочами вместе с Винсентом, она в тоже время не пряталась за своими обязанностями хозяйки праздника, а являлась активной его участницей.
Она то мирно беседовала с моими подданными, то язвила приближенным, посмевшим ей нагрубить.
Моя девочка всё больше превращалась в волчицу, даже не замечая этого.
И теперь я переживал только о том, чтобы предстоящее наказание Моник не сбило её настрой."
"Как я и предполагал, представление Жанны стае прошло на ура: оборотни высоко ценят каждого щенка, принесенного оборотницей, а тут не просто дочь Альфы, наследница рода, но Альфа-самка и Искательница.
Я, признаться, долго сомневался, стоит ли обнародовать последнее — Жанне лучше было бы взрослеть без давления стаи, а это обязательно случится, как только она начнёт чувствовать силу… если не раньше.
Но… о том, что моя дочь искательница, знали за пределами стаи, а значит, уже имелась потенциальная угроза похищения. И, рассказывая стае о силе Жанны, я знал, что с этого самого момента каждый оборотень, каждая оборотница, не задумываясь, умрёт за мою дочь.
Сдерживая стаю, я передал дочь няньке и обнял жену, которая, кажется, пока не понимала, почему сейчас над толпой, окружавшей нас, повисла неестественная тишина.
— Всё хорошо? – спросила Тая, испуганно глядя на меня.
Я послал ей образ расслабленного волка, попивающего коктейль в шезлонге под зонтиком.
Тая неверяще посмотрела на меня, но всё-таки не удержалась от тихого смешка.
Я же, дождавшись того момента, когда няня вместе с Жанной дошли до замка и скрылись за дверьми, отпустил свою силу… и стая грохнула единым порывом, славя меня и растерявшуюся от такого внимания Таис.
О да, оборотни не могли не полюбить Луну, подарившую стае столь редкую по силе самочку.
Когда радостные крики и овации стихли, настало время для менее веселых мероприятий.
Начал Ален.
Он рассказал оборотням о том, как один из нас, обладающий к тому же силой беты, воспользовался ею для воровства чужих денег.
— Только гиены и люди, потерявшие свет своей души, станут обкрадывать слабого и беззащитного, — величество рыкнул я.