— Ты не должен казнить себя; ты же сам знаешь, насколько не предсказуем первый оборот у полукровок. Главное, что даже с такой самкой ты до сих пор контролируешь себя! И пусть Таис навсегда останется в образе волчицы — важно, что какое-то подобие нормальной жизни всё ещё возможно. Необходимо лишь сделать всё возможное, чтобы волчица оставалась невредимой.
— Ты сейчас говоришь не о какой-то случайной девке, а о моей жене, — рыкнул я, и всё-таки не сдержавшись, отпустил силу. Марк упал на колени, вытирая кровь, текущую из носа.
"— Простите, Альфа, — прохрипел бета…. Именно что бета, потому что весь разговор, так или иначе, касался дел стаи. — Но вы же понимаете, что от той Таис уже ничего нет. Она даже не поймёт, где будет находиться… Луна Стаи, Альфа, сейчас просто зверь — одичалая самка, которую мы во что бы то ни стало должны уберечь от всяких бед. Ей возможно даже понравится жить в неволе – много еды, уход, комфортная температура, щенки раз в год… Она даже никогда не поймёт, что это клетка.
— Я, Марк… я буду это знать, — прорычал я, с трудом сдерживая рвущегося наружу зверя.
Покосившись на бету, я горько добавил:
— На этом закончим.
Я не сказал ему «пошёл вон», но смысл был и так понятен.
С трудом поднявшись на ноги, Марк заковылял к двери.
— Постой, — рыкнул я в его сторону.
Не знаю, что про себя думал Марк, но я остановил его лишь затем, чтобы предупредить.
—Ты должен понимать, что следующего, кто заговорит со мной об этом же, я просто растерзаю.
Усмехнувшись, я ровно добавил.
— И это буду именно я, а не мой разозлившийся волк.
Марк кивнул и покинул кабинет.
А я так и остался сидеть на месте, задумчиво глядя в окно – в сторону леса, где сейчас радостно и беззаботно бегала за белками моя пара.
Сила вожака – тяжелая ноша. Все оборотни мечтают родиться Альфами, но только Альфы знают, чего на самом деле всё это стоит. Убийства опасных одичалых, казни и прочие наказания провинившихся оборотней давно уже стали для меня привычной рутиной.
Мы были поставлены, чтобы следить за стаями… Каждый Альфа каждый день готов был положить голову ради сохранения существования своей стаи, при этом оставаясь равнодушно-холодным к отдельным её членам.
Оборотни одной стаи считали себя почти одной семьей — кланом, и лишь вожаки никогда не принимали эти слова всерьёз, потому что казнить подданного можно, а близкого и члена семьи – нельзя.