Меня подкупало то, что Жаклин смотрела на оборотней почти также как когда-то и я, впервые узнавшая правду про ещё одну расу на земле. Её страхи, сомнения, переживания каким-то невообразимым образом помогали также и мне принять своё новое положение, снижая градус нервного напряжения внутри меня самой. В конце концов, я даже полюбила бегать со стаей, наслаждаясь общим забегом по лунным лучам, точно зная, что моя дочь находится в безопасности в горах, рядом с многочисленной охраной, приставленной Этьеном.
И только спустя несколько месяцев моя почти идеальная жизнь начала разваливаться.
Это случилось весной, когда воздух уже был наполнен ароматами пробуждения природы, а по деревьям от корней к самым их верхушкам приливал питательный древесный сок.
Тогда я фактически начала лезть на стену – мечтая о ночи любви с одним конкретным мужчиной. Мне снились жаркие сны, которые доводили меня до отчаяния; меня беспокоил запах Этьена – даже тот, который оставался на коробке с часами, которые он прислал мне в подарок.
Мы тогда только-только уложили дочку спать. Она всегда хныкала перед сном, когда Этьен бывал у нас в гостях: Жанна всегда боялась не увидеть папу после пробуждения.
— Жанночка, папа никуда не уезжает, — протянула я доченьке. – Папа останется здесь…
Я посмотрела на Этьена.
— У тебя есть время?
Ответный взгляд зеленых глаз мог прожечь во мне дыру.
— Для вас – всегда.
Мы вдвоём тихо дождались пока дочь заснёт – и, прихватив радио няню, чинно отправились в столовую пить чай (Этьен вынужденно приобщился к чаю, хотя, как и все французы, недолюбливал этот напиток).
Я помню, как я взяла пирожное, слизнула крем… в голове тут же пронеслись тысячи картинок совсем другой направленности. Я подняла взгляд на Этьена — и испуганно замерла, осознав, что он тоже это «увидел».
До сих пор не знаю, кто из нас в самом деле об этом подумал, только… это стало спусковым крючком для нас обоих.
Забыв про чай и кофе, про свежие пирожные и горничную за закрытыми дверьми, мы накинулись друг на друга прямо там, в столовой.
Скинув всю посуду на пол, Этьен положил меня на стол – и в нетерпении вклинившись между моих раскрытых бедер, осторожно вошёл внутрь моего тела.
Это было… прекрасно.