Очень хотелось наконец-то принять расслабляющий душ, надеть домашнее белье, вымыть с шампунем волосы. К несчастью, выйти в экзосферу было задачей приоритетной, остальное придется отложить. – Решения принимаю я.
– Понял.
Я обернулась к Вангьялу:
– Раздевайся.
Желтые глаза хитро сощурились. Воин силы ухмыльнулся:
– Это приказ?
– Да. – Я улыбнулась. Насколько ему нравилось отдавать команды мне, вот явно настолько ему понравилось их получать от меня. Все на лице прочла, ничего не скрыл. – Белье оставь. Костюм твой на дезинфекцию и чистку пойдет.
Я швырнула свои вещи в открытый люк прачечной и взглянула на Вангьяла. Все с тем же выражением лица он разделся, повторил мой бросок и замер, с любопытством ожидая дальнейших приключений. С того момента, как мы с ним покинули здание Торгового Совета, он будто ожил, стал счастливее, все тяжелое, удручающее, вгоняющее в уныние оставил позади. Я подумала, что и в этом он далеко опередил свое время: не привыкать к власти, не относиться к ней как к некоей великой миссии, не считать, будто другие неспособны сделать лучше, чем он, и вовремя уйти.
– Твой корабль не желает моего присутствия, верно?
Полуобнаженный, в одних лишь облегающих шортах, Вангьял выглядел непривычно на фоне белых стен истребителя. Высокий, статный, с соблазнительным телом воина, цепким взглядом и черными как смоль волосами. Я привыкла видеть его иначе, чем сейчас.
– Нет. Он просто дал рекомендации по разным документам. – Я тряхнула мокрыми волосами, которые могла больше не прятать, и пошла в направлении рубки. – Мак, мы покидаем планету. Ты сможешь выйти в экзосферу без моего контроля?
– Да, но есть вероятность неудачного исхода.
– Она и со мной будет. Сворачивай внешние модули и приступай к синтезу топлива для стартовой тяги.
– Расчет оптимального времени суток для взлета с учетом присутствия на планете разумной формы жизни требуется?
– Нет.
Я не лукавила, полдень в Чамдо лучше всего подходил для старта. Время молебна и неожиданные визиты наместников нового правительства у знати, обсуждение невероятных перемен в государстве у рабочего люда – никто не посмотрит в освещенное ярким солнцем небо. А если и заметят истребитель, то посчитают знамением, чудом или неизученным природным явлением.