Но эта же тоска наполняла меня теперь, когда он думал о себе и своих желаниях. Есть два мира, мой и его, но он мыслит только о том, как оставить меня в своем.
Этой ночью я спала одна. Вангьял ушел работать в свой кабинет. Только под утро я почувствовала ласковое прикосновение прохладных пальцев к своим губам и щеке. Не открывая глаз, я поймала его за сорочку и потянула на себя, вынуждая лечь. А когда он подчинился, прижалась к нему и вновь растворилась в сновидениях.
– Забава, – позвал он с десяток минут спустя. Мне показалось, что с десяток.
– Вставай, – продолжил Вангьял мягко. – Нам надо ехать.
Нехотя я послушалась и приоткрыла глаза.
– Пойдем.
Он сидел рядом и внимательно меня изучал. Спокойный, сосредоточенный и виноватый. Не удивиться такой разительной перемене было сложно. От прежнего раздражения не осталось следа.
– Доброе утро, – поприветствовала я.
Вангьял кивнул.
С такой свойственной ему спокойной холодностью он помог мне подняться, одеться и выйти во двор. Скафандр сам лично упаковал в плотный тканевый мешок и убрал в дорожный сундук.
Вокзал громыхал, гудел, стучал, кричал, дымил и вообще производил малоприятное впечатление. Причем источником львиной доли шума были люди.
Я тихо удивленно выдохнула, рассматривая богатое убранство.
– У вас нет поездов?
– У нас скоростные электропоезда. Тихо, быстро, безвредно для природы.
Вангьял фыркнул:
– И почему я тебе постоянно верю на слово?
– Потому что в отличие от всех, кого я здесь встречала, ты умный.
Он прохладно улыбнулся и, кажется, еще сильнее выпрямил и без того прямую спину. Ожидаемая и довольно забавная защитная реакция. Я ласково улыбнулась в ответ.
– Не согласен?
– Не мне судить, умнее я окружающих или глупее.
Ответ прозвучал чопорно и заученно, с не свойственными Вангьялу интонациями.
– Значит, об этом буду судить я.
Все же ночная обида не до конца прошла.