На том и договорились, и, распрощавшись с художниками, полковник ГРУ в отставке направился к выходу.
* * *Черный бьюик аккуратно припарковался на стоянке музея возле фонарного столба. Из автомобиля вышли водитель и пассажир. Илларион Константинович Забродов, громко хлопнув дверью бьюика, поставил его на сигнализацию и осмотрелся. К его удивлению, возле музея не было видно ни толпившихся зевак, ни пожарной машины, ни бдительных стражей порядка, и, более того, если бы отставной полковник просто так проезжал мимо музея, он бы даже не заметил, что в здании бушевал пожар.
— Александр Иванович, ты чего-нибудь понимаешь? — недоуменно спросил Забродов. — Тебе не кажется, что это была ложная тревога?
Самусенков растерянно огляделся по сторонам.
— Так ведь пожар вспыхнул в подвале, — как бы оправдываясь, пояснил он.
Забродов озадаченно почесал затылок и скептически скривил губы.
— Похоже, не такой уж и сильный пожар тут был, если следов не видно.
— Сейчас узнаем, Илларион Константинович, — сказал художник-реставратор и направился ко входу.
Возле входной двери поздних посетителей встретил крепкий усатый парень.
— Привет, Микола, — поздоровался с охранником художник. — Что тут стряслось?
Усач, склонив голову, пожал широкими плечами.
— Да хто его знае… — виноватым тоном произнес парень. — Я только заступил на дежурство, как тут все они понаехали — и пожарники, и милиция…
Забродов не удержался и спросил у охранника:
— А что художник Павловец?
Охранник смерил подозрительным взглядом незнакомого седовласого мужчину.
— А вы кто такой будете? — вызывающе ответил он вопросом на вопрос.
— Он со мной, Микола… — вступился Самусенков.
Здоровяк понимающе кивнул бычьей головой и расправил широкие плечи.
— Думаю, шо его повезли прямо в морг! — сообщил он неприятную весть. — Мужик то ли сгорел, то ли задохнулся от дыма… Точно, Александр Иванович, не могу сказать!
Самусенков посмотрел на побледневшего пенсионера и кивнул ему, предлагая войти в здание музея.
— Давай, Александр Иванович, сначала перекурим, — предложил седовласый мужчина.
— Кури, Илларион Константинович, — разрешил художник и повернулся к охраннику: — А где сейчас Анатолий Алексеевич?
— А где ж ему быть, Александр Иванович, — пренебрежительно ответил здоровяк. — Мечется по музею, как обосравшийся! Поднял всех на ноги, орет, суетится…
Самусенков усмехнулся.