Илларион Константинович! Ну же, помню, он заядлый книголюб, так сказать — библиофил!
— Да, полковника Забродова хлебом не корми — дай редкую книжку, — согласился майор, — но он и в изобразительном искусстве неплохо разбирается, хотя главное, что для нас интересно, — у него есть друзья-художники.
Мальков искоса глянул на офицера:
— Есть?
— По крайней мере, были, — сказал Пивоваров.
— Хорошо, майор, — сказал Мальков и, усевшись в кресло, добавил: — Забродовым я сам займусь…
Пивоваров не возражал.
— А ты, майор, займись Музеем искусств народов Востока, — продолжал давать инструкции начальник, — кто там работает, кто ведет следствие. И вообще, поинтересуйся, что произошло за последнее время в мире культуры, установи наблюдение…
Пивоваров склонил голову:
— Понял.
* * *"
"Невысокого роста седой мужчина расхаживал по просторному кабинету и размышлял о задании, которое поручил ему генерал-лейтенант Куракин. Дело было не простое, можно сказать сложное — разработать план внедрения сотрудника Главного разведывательного управления в одну из военных структур нацистского толка, базирующихся на территории независимой Латвии.
— Да… — сунув в рот леденец, озадаченно прошептал седой мужчина. — Задачка не из легких. А главное — зацепиться не за что!
Мужчина, протяжно вздохнув, энергично потер седые виски кончиками пальцев и посмотрел в окно: стояла прекрасная весенняя погода.
— На улице весна, — печально вздохнул разведчик, — а у меня в голове осенняя распутица!
Он достал из кармана коробочку с леденцами и хотел было открыть ее, однако на рабочем столе громко зазвонил служебный телефон.
— Мещеряков у телефона, — четко произнес он.
— Привет служивым! — раздался мужской голос.
Андрей Михайлович узнал голос полковника ФСБ Малькова.
— А, Семен Семенович, — весело ответил полковник ГРУ, — привет!
Полковник ФСБ Мальков тут же перешел к делу.
— Андрей Михайлович, ты давно виделся со своим другом Забродовым? — поинтересовался он.
— Да нет, — ответил Мещеряков, — недавно. Он жил у меня недели две на даче. А что?
Мальков ответил вопросом:
— Слушай, Андрей Михайлович, кажется, Илларион Константинович тесно связан с московскими художниками?
Мещеряков усмехнулся.
— Тесно — это громко сказано. Да, у него есть несколько приятелей из числа московской богемы, но не более…
Собеседник удовлетворенно кашлянул.