Мотоцикл тоже был не первой молодости, но завелся с пол-оборота, словно разделял он дяди Кешины чувства и готов был всячески содействовать…
Прибыв на Белое озеро, дядя Кеша браконьеров на месте преступления, конечно, уже не застал, хотя и очень на это рассчитывал. Было это странно, поскольку с момента взрыва прошло минут двадцать и никак не больше. На песчаной косе, отделявшей — озеро от дороги, старый егерь без труда обнаружил следы мотоцикла с коляской, отпечатки босых и обутых ног, пару оброненных плотвичек и, что было уже совсем странно, потерянный, как видно в большой спешке, корявый, весь в засохшей грязи, кирзовый рабочий ботинок без шнурков.
В учиненном безобразии местный старожил дядя Кеша немедленно заподозрил закадычных дружков-алкоголиков из деревни Бор — Ваську Дубовца и его приятеля Митяя Лаптева. О том, что браконьеры были не из приезжих, красноречиво свидетельствовал обнаруженный дядей Кешей башмак. У Дубовца был мотоцикл, каким-то чудом еще не пропитый и даже сохранивший способность передвигаться без посторонней помощи.
Вспомнив про Комарова, дядя Кеша припомнил кое-что еще, а именно пришла ему на ум рация, все это время мирно пролежавшая на сиденье в коляске мотоцикла.
Пока дядя Кеша ждал ответа, ему на ум пришло, что он здорово рисковал, примчавшись сюда один. Народ нынче пошел злой, а уж Дуб с Митяем, да еще с похмелья… Вот утопили бы в озере старого дурака, сказал себе дядя Кеша — и всего делов. Ищи потом ветра в поле.
Комаров откликнулся почти сразу, и дядя Кеша изложил ему суть дела, попросив заодно позвонить в рыбнадзор. Комаров позвонить обещал и сказал, что выезжает и чтобы дядя Кеша, как он выразился, «не трогал улики». С тем он и отключился, а дядя Кеша, чтобы убить время и вообще не слоняться без дела, неторопливо спустился с откоса на берег и стал на глаз прикидывать нанесенный Дубом и Митяем ущерб — в том, что это были они, старик почти не сомневался.