— Что за перекур? — рычал он так громко, что Валентина прекрасно разбирала каждое слово, совершенно не напрягая слух. Скоро с концов закапает, а вы все курите! Один бандит двоих моих бойцов в бараний рог скрутил, а они стоят и курят! Тебя персонально касается, Скворцов! Тебя тоже, долбня калужская! Этого в машину. Козлов и Свирцев, поедете со мной. Остальным доставить эту бабу в околоток к Рябцеву. Я ему позвоню, он будет знать, что делать. Скворцов старший, да смотри, чтобы теперь она тебе бока не намяла!
На глазах сгорающих от любопытства старушек Забродова впихнули в «клетку» второй машины.
Тем временем «уазик» тронулся и поехал к выезду со двора.
"Что это значит? Забродов избил его? Может быть, убил? Перегруженный мозг отказывался работать. Если Быков убит, туда ему и дорога. Собаке — собачья смерть. Вот только на Забродова это как-то мало похоже… С другой стороны, что она о нем знает? Только то, что он спас ей жизнь и голыми руками скрутил убийцу ее мужа и дочери, которого милиция даже не собиралась искать.
Омоновцы в салоне опять дружно задымили сигаретами. Один из них хлопнул сидевшего впереди Скворцова по плечу и сказал:
— Смотри, Скворец, как бы эта баба тебя и вправду не заломала.
Все загоготали, а Скворцов махнул рукой.
— А что? Я бы ей отдался. И вообще, Вовчик, чья бы корова мычала… Вот повалил бы он усатого из твоего автомата, пришлось бы в него сквозь тебя стрелять. Прикинь: приходишь ты домой весь в дырках, а Люська тебе и говорит: сам, мол, штопай, козел, ниток на тебя не напасешься…
Под дружный хохот машина въехала во двор отделения милиции.