Инструктор спецназа ГРУ

Слышал, что охотились за каким-то курьером. Машину искали недалеко от генеральской дачи.

— Нашли?

— Нашли. В болоте она утонула. Доставать не стали — пускай, мол, там и лежит.

Илларион многозначительно посмотрел на полковников. Сорокин поаплодировал, а Мещеряков пожал плечами: он видел и не такое и привык к тому, что Илларион ошибается редко. Конвоируя понурого Рябцева, они покинули кабинет и по гулкому полутемному коридору направились к лестнице.

Глава 10

Дача стояла особняком, словно сторонясь неказистых соседей.

Примерно в полукилометре от нее разбитая грунтовка вдруг, безо всякого перехода, превращалась в полосу идеально гладкого асфальта, плавно огибавшую невысокие подмосковные холмы, поросшие светлым березовым лесом. Оставив позади дачный поселок и обогнув очередной круглый пригорок, можно было увидеть сквозь частокол березовых стволов серые бетонные плиты монументального, построенного на века забора и выкрашенные в глухой черный цвет железные ворота с калиткой и смотровой амбразурой. Человек, обладающий определенным складом ума, непременно отметил бы, что из амбразуры открывается не только прекрасный вид на подъездную дорогу, но и весьма обширный сектор обстрела.

Над забором виднелась только красная черепичная крыша. Была она двускатной, и в форме ее можно было легко уловить сильный готический акцент, намекавший на вполне осознанное стремление обитателя этого райского местечка со временем переселиться в настоящий замок. По большому счету, место это отличалось от замка не слишком сильно, в чем сразу убеждался всякий, кому посчастливилось проникнуть на территорию поместья — назвать все это дачей как-то не поворачивался язык.

Все эти красоты сейчас нельзя было разглядеть: на лоне природы было темно, как в угольном мешке, лишь на востоке небо начинало неуверенно сереть, а вблизи дачи глаза слепил свет установленных на крыше прожекторов, освещавших периметр трехметровой стены с пропущенной поверху колючей проволокой.

Белые «жигули» шестой модели остановились там, где грунтовка кончалась, словно отсеченная ножом, и начинался асфальт.

На правой обочине дороги, ярко освещенный фарами «шестерки», стоял, слегка накренившись, мебельный фургон, неизвестно какими судьбами занесенный в самый глухой ночной час в эти малолюдные места. Задняя стенка фургона была так густо залеплена грязью, что тому, кто вознамерился бы узнать номер автомобиля, пришлось бы, пожалуй, вооружиться лопатой. Вокруг призрачно белели стволы берез.