Инструктор спецназа ГРУ

Какой-нибудь несчастный случай сейчас был бы очень некстати — слишком многое еще недоделано, слишком много утеснений терпит русский народ.

Взять хотя бы этого Забродова. Ведь он казался поначалу вполне приличным человеком, способным понять и разделить его точку зрения. Виктор чуть было не впустил его в святая святых, в сокровенный тайник своей души, чуть было не предложил ему стать своим соратником в великой борьбе — видит Бог, соратник так нужен порой! Вполне естественно, что враг не остается в долгу — Виктор Быков давно объявлен законной дичью, и охота на него идет круглые сутки.

Пожалуй, стоит сказать спасибо тому, кто отправил его вместе с другими сыновьями России подыхать в чужие враждебные горы, — он выжил и набрался боевого опыта, так что голыми руками его теперь не возьмешь. Да и Москва не Афган, здесь они не смогут действовать в открытую.

Но и сам он вынужден уклоняться от открытого боя, вести великую войну подспудно, в одиночку — ведь разве можно быть уверенным, что вот этот, к примеру, регулировщик не состоит на жаловании у жидо-масонской братии? Светофор отключили, чтобы дезорганизовать уличное движение, а регулировщика поставили специально для того, чтобы проследить за его, Виктора Быкова, передвижениями.

О, они тоже не лыком шиты, они знают, кто их враг, и не упустят случая свести счеты. Этим можно гордиться — один и без оружия он противостоит могущественной организации, опутавшей своими щупальцами весь мир.

А Забродов… Ну что ж, однажды придет и его черед."

"Такие юдофилы, они же жидолюбы, хуже любого инородца, потому что инородец он инородец и есть, таким он родился и другим быть не может.

Другое дело — все эти прихвостни, пятая колонна, которые женятся на пархатых, лебезят перед ними, заискивают в надежде воспользоваться системой блата и протекций, охватывающей все государство снизу доверху… Он неспроста спросил Забродова про механика и, конечно же, оказался прав. «Могу составить протекцию…» Так, кажется, он сказал? Благодарю вас, господин Забродов, нам ваша протекция до одного места, мне проверить вас надо было, господин Забродов, и проверку вы, надо прямо вам сказать, не выдержали. А значит, глубокоуважаемый господин Забродов, подлежите внесению в некий списочек, где и будете пребывать до поры до времени в ожидании своего часа.

А к этому вашему — как бишь его, Гершензон? ах, нет, простите, Гершкович так вот, к нему мы заглянем в ближайшее время. Книжечки посмотреть, то-се, — в общем, как получится.