Кросс не любил мультики, он любил реслинг, видеоролики с мочиловом и эффектными авариями на наскаровских гонках. Обычно он приветствовал Люка словами: «Зацени видос». Близняшки обожали раскраски, которые в огромных количествах поставляли им сотрудники Института. За контуры они, как правило, не выходили, но однажды принялись калякать и безудержно хохотать. Люк решил, что они либо под кайфом, либо напились. Гарри признался, что сам предложил им бухло – из любопытства. Ему хватило порядочности сделать пристыженное лицо, а когда девочки начали блевать (вместе, разумеется, ведь они все делали вместе), он даже покраснел.
Он жил будто во сне, даже когда бодрствовал, и явственно ощущал, как падает его IQ – словно вода вытекает из незакрытого краника на кулере.
«Черт, да что с тобой?» – однажды написала ему Хелен.
«Ничего», – ответил он.
"«Как думаешь, почему ты до сих пор на Ближней половине? – спросил Джордж. – Я не жалуюсь, не подумай, просто интересно».
«Не знаю», – напечатал Люк и вышел из чата.
Он обнаружил, что ему не составляет труда скрывать свое горе от смотрителей, лаборантов и докторов – те привыкли иметь дело с депрессивными детьми. Но даже в самые черные минуты он иногда видел яркую картинку, которую показал ему Авери: вылетающую из клетки канарейку.
Сонное, пропитанное горем бытие порой озарялось неожиданными воспоминаниями: отец поливает его из садового шланга или делает штрафной бросок, стоя спиной к корзине, а когда мяч все же попадает в цель, Люк валит отца на траву и они оба смеются; мама несет к столу гигантский капкейк с двенадцатью горящими свечами на его день рождения; мама обнимает его и говорит: Ты уже совсем взрослый; мама и папа на кухне пляшут, как дураки, под песню Рианны «Поставь на повтор».