– Никаких вопросов про Дальнюю половину. Мне запрещено про нее рассказывать, можно только говорить, что там хорошо – лучше, чем на Ближней половине. И что вы проведете там пару-тройку недель, а потом вернетесь домой.
Когда картинка прояснилась, Стэкхаус и Сигсби увидели, что Морин крепко обнимает обоих ребят.
– Нет, вы только посмотрите! – восхищенно произнес Стэкхаус. – Ну прямо мамаша Кураж![29] Молодец какая.
Миссис Сигсби шикнула.
Люк спросил Морин, точно ли Гарри и близняшки живы.
– Они ведь были… ну, как мертвые.
– Да, все дети так говорят, – закивал Авери и с силой дернул себя за нос. – У Гарри был припадок, а потом он перестал дышать. У Греты голову скособочило…
Морин не спешила оправдываться – Стэкхаус прямо видел, как она тщательно выбирает слова. А из нее, между прочим, вышел бы неплохой агент разведки – там, где разведка действительно нужна.
Мальчики терпеливо ждали.
Наконец она заговорила:
– Меня, конечно, там не было, и выглядело это наверняка страшно, я вам верю… Но у страха глаза велики, вы же знаете.
– Хорошо, – с явным облегчением ответил Люк.
– Конечно, уверена! Больше я тебе ничего не скажу, Люк. Здесь многие врут, да я не из таких. Меня учили не врать людям, а тем более детям. Я правда считаю, что с вашими друзьями все хорошо. Но почему вы спрашиваете? Просто за друзей переживаете или задумали чего?
Люк посмотрел на Авери. Тот изо всех сил дернул себя за нос и кивнул.
Стэкхаус закатил глаза.
– Господи, если тебе так надо поковыряться в носу – поковыряйся уже!
Миссис Сигсби нажала на паузу.
– Ребенок так успокаивается, это нормально. Лучше пусть нос дергает, чем хватает себя за промежность. Таких я тоже немало повидала на своем веку – и мальчиков, и девочек. Слушайте внимательно, сейчас будет самое интересное.
– Если я вам кое-что шепну, вы ведь никому не расскажете? – спросил Люк.
Несколько секунд Морин обдумывала его слова, пока Авери сосредоточенно терзал свой несчастный нос, затем кивнула.