– Вы…
– Молчать! – Губы миссис Сигсби вытянулись в тонкую нить, а глаза так зловеще таращились на худом лице, что Фред невольно попятился. Да она сошла с ума! – Быстро, быстро за рацией, и никому ни слова о том, что здесь произошло!
– Конечно, конечно.
Он ушел и прикрыл за собой дверь. Миссис Сигсби села на голый матрас и посмотрела на женщину, висевшую на душевой лейке. А потом – на послание, намалеванное на стене губной помадой. Открытый футлярчик валялся возле унитаза.
АД ЖДЕТ. Я ВАС ТУТ ВСТРЕЧУ.
3Стэкхаус был в городке.
Хендрикс и Эванс были на уровне С и ставили опыты над детьми. Миссис Сигсби приказала им бросить все дела и развести детей по комнатам – их обоих срочно ждут в Западном крыле. Хендрикс, который даже в лучшие дни умел вывести ее из себя, пожелал знать, в чем дело.
Первым прибыл Стэкхаус. Сразу за ним – врачи.
– Джим, – распорядился Стэкхаус, оценив ситуацию, – подхвати-ка ее. Надо ослабить давление на веревку.
Эванс обхватил Морин за талию – в какой-то момент это выглядело так, будто они танцуют, – и приподнял. Стэкхаус начал развязывать узел у покойницы под подбородком.
– Поторопитесь! – прокряхтел Эванс. – Она в штаны наложила.
– Уверен, вы и не такое нюхали на своем веку, – ответил Стэкхаус. – Сейчас… уже почти… Вот так!
Он снял петлю с головы покойницы (выругавшись себе под нос, когда ее рука по-дружески хлопнула его по затылку), вынес труп из ванной и положил на матрас. Петля оставила на шее экономки черно-фиолетовый след. Все четверо молча уставились на Морин. Тревор Стэкхаус был высокий, шесть футов три дюйма, а Хендрикс – еще на четыре дюйма выше. Стоявшая между ними миссис Сигсби казалась совсем малюткой.
Стэкхаус посмотрел на нее и приподнял брови. Она молчала.
На столике рядом с кроватью они увидели коричневый пузырек. Доктор Хендрикс взял его и потряс.
– Окси. Сорок миллиграммов. Не самая убойная доза, но все же высокая. Рецепт выписан на девяносто таблеток, а в пузырьке осталось четыре. Полагаю, вскрытие мы проводить не будем…
Правильно полагаешь, подумал Стэкхаус.
– …оно показало бы, что она выпила все восемьдесят шесть, прежде чем нацепить петлю себе на шею.