Что делать с ними после того, как разрешится проблема в Южной Каролине, пусть ломает голову миссис Сигсби.
– За это тебе и платят большие бабки, Джулия. – Он откинулся в кресле и стал смотреть, как дети (теперь возглавляемые Уилхолмом) вернулись к двери, из которой вышли, и попытались открыть ее. Безрезультатно. Уилхолм запрокинул голову. Его рот раскрылся. Стэкхаус пожалел, что камеры не дают звука. Хотелось бы услышать этот вопль отчаяния.
– Мы локализовали проблему, – сказал он Хендриксу.
Тот хмыкнул.
Стэкхаус повернулся к нему:
– Что это значит?
– Возможно, не совсем.
28Тим положил ладонь Люку на плечо.
– Если тебе лучше, давай вернемся и будем думать. Выпьешь колы и…
– Подождите.
Люк смотрел на парочку, которая, держась за руки, переходила улицу. Мужчина и женщина еще не заметили троих в проулке Сиротки Энни; их взгляды были устремлены на полицейский участок.
– Свернули с магистрали и заблудились, – сказала Венди. – Спорим на что угодно. У нас таких в месяц с полдюжины бывает. Ну, пошли назад?
Люк не обращал на нее внимания.
Что-то падает и будит меня. Наверное, кубок Северо-западного дискуссионного турнира – он самый тяжелый. Грохот очень громкий. Надо мной кто-то склонился. Я говорю: «Мама», – хотя знаю, что это не мама. Просто я вижу над собой женщину, а «мама» – первое слово, возникшее в моем полусонном мозгу.
– Ага, – произнес Люк. – Как скажешь, детка.
– Отлично! – воскликнула Венди. – Мы только…
– Нет, это она сказала. – Люк указал на женщину.
Парочка как раз добралась до тротуара перед полицейским участком. За руки эти двое уже не держались. Люк в панике повернулся к Тиму:
– Это она меня похитила! Я ее потом видел в Институте! В комнате отдыха! Они здесь! Я вам говорил, они за мной приедут!
Люк развернулся и припустил к двери, которая со стороны проулка не запиралась, чтобы Сиротка Энни могла зайти ночью, если захочет.
– Что… – начала Венди."
"Тим ее не слушал. Он бежал за мальчишкой, спрыгнувшим с товарняка, и думал, что, возможно, тот все-таки был прав насчет Норберта Холлистера.
29– Ну? – Сиротка Энни шептала так яростно, что это трудно было назвать шепотом. – Теперь-то ты мне веришь, мистер Корбетт Дентон?
Барабанщик поначалу не ответил, потому что силился переварить увиденное.