Инженер Петра Великого – 2

Сегодня мои идеи просто размышление, а завтра кто-то из вражин может придумать подобное, раз уж простой мастеровой смог до этого дотумкать.

А вот теперь все. Намек на то, что вражеские агенты могут запросто свести на нет все мои «прогрессорские» штучки — дан. Теперь слово было за Царем.

Все взгляды, как по команде, устремились на Петра. Он медленно обвел глазами сначала меня, потом Брюса, который смотрел на него с плохо скрываемой мольбой, затем каждого из генералов, задерживая взгляд на самых ярых моих оппонентах — фон Дельдене, де Геннине, старом генерале.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, он молчал, словно взвешивая на невидимых весах все «за» и «против».

Наконец, он шумно выдохнул, будто сбрасывая с себя какое-то бремя, и его кулак, до этого подпиравший подбородок, тяжело опустился на стол.

— Ну-с, господа офицеры, — заявил он на удивление спокойно. — Идеи фельдфебеля Смирнова мы выслушали. И ответ его на ваши возражения — тоже. Должен сказать, язык у этого мастерового подвешен не хуже, чем руки прилажены к делу.

— Уголки его губ чуть дрогнули, это была видимо не усмешка, а скорее констатация факта. — Есть ли у кого еще вопросы к нему или новые соображения по существу дела? Именно по существу, а не по тому, «как оно всегда было»."

"Генералы молчали. Кто-то откашлялся, кто-то поправил парик, но желающих продолжить «разнос» не нашлось. Мое предложение об эксперименте, кажется, выбило у них почву из-под ног. Одно дело — критиковать теорию, другое — спорить с возможностью практической проверки.

— Что ж, Смирнов, — протянул он. — Предложение твое об эксперименте мне по нраву. Люблю, когда не только языком чешут, но и дело предлагают. Ибо теория без практики мертва, а практика — критерий истины. Однако, — он поднял палец, — учти. Провалишь эксперимент — не только к станкам вернешься. Спрос будет строгий. Ибо время нынче военное, и каждая копейка, каждый солдат на счету. Нельзя их тратить на пустые забавы. Но и отмахиваться от мысли дельной, даже если она кажется поначалу дикой, — продолжал Царь, обводя взглядом притихших генералов, — тоже не государево дело.

Шведы — враг сильный и умелый. И чтобы его одолеть, нам все средства хороши, если они к победе ведут. А косность наша, нежелание от привычного отходить, — тут он почти дословно повторил мои мысли, которые я когда-то услышал от Брюса, — это наш внутренний враг, порой похуже любого шведа.

Он помолчал, потом стукнул ладонью по столу.