Инженер Петра Великого – 4

— Она прочная, выдержит любое давление.

— Ни в коем разе, Петр Алексеич! — впервые за все время Нартов позволил себе со мной так резко спорить. Его поддержал и Магницкий. — Мы эту сталь еще не знаем! Да, она твердая, но хрупкая ли? А как она себя под долгим давлением и жаром поведет? Мы же не хотим, чтобы наш первый котел рванул так, что от Игнатовского одна воронка останется! Медь! Вот из чего нужно делать. Она пластичная, вязкая. Если что не так, она сначала вздуется, зашипит, даст нам время убежать, а не разлетится на тысячи осколков.

Доводы были железные. Я, скрепя сердце, согласился на компромисс. Первый, опытный агрегат строим с медным котлом, который влетит нам в копеечку. Но параллельно я приказал Нартову и Федьке с Гришкой оборудовать в кузне специальный стенд. Мы будем испытывать нашу сталь. Рвать ее на лебедках, гнуть, калить и снова гнуть. Мы должны были узнать предел ее прочности, прежде чем доверить ей жизни людей.

По проблеме шлака Нартов тоже выдал идею, поражающую своей простотой.

— А что, если в нашем «тазике»-конвертере, — размышлял он вслух, водя мелом по доске, — пробить еще одну дырку? Сбоку, повыше.

Не для заливки чугуна, а для слива. Шлак ведь, вы сами говорили, легче, он сверху плавает. Наклонил конвертер в одну сторону — слил эту дрянь через специальную летку. А потом уже в другую сторону наклонил — и льешь чистую сталь.

Я тут же ухватился за эту мысль. Это был прорыв. Но я видел и все подводные камни.

— Дверь в пекло, Андрей? — я посмотрел на него в упор. — Идея — блеск.

А теперь придумай, как мы будем затыкать эту дыру, из которой хлещет жидкое солнце? Какой материал выдержит такой жар и не приварится намертво? И чем мы будем пробивать застывшую корку шлака? Ломом? Да он оплавится, не успев ее коснуться.

Нартов нахмурился, скребя в затылке. Вопрос остался открытым. Мы нашли направление, но сам путь предстояло прорубать через пот, ожоги и десятки неудачных экспериментов.

Пока мы, инженеры, витали в эмпиреях чертежей и гипотез, капитан де ла Серда вел свою, куда более приземленную и кровавую войну.

Его отряд «особого назначения» превратился в стаю волков. Днем они до седьмого пота гоняли по окрестным лесам и болотам, отрабатывая бесшумное передвижение, засады и ножевой бой. А ночами, разбившись на двойки и тройки, превращались в призраков, патрулирующих дальние подступы к имению. Я поначалу считал это излишней предосторожностью, но старый испанец оказался прав.

Реальность нанесла свой удар на третью ночь.