Под предлогом «проведать отца, заскучавшего в северной глуши», к нам пожаловала Изабелла де ла Серда (я разрешил Орлову выдать ей пропуск). Ее элегантная карета выглядела инопланетным кораблем среди наших грубых телег."
"Встречать ее вышла Любава. Я как раз шел из кузни и увидел эту сцену. Моя расторопная и хозяйственная помощница, которую Брюс приставил ко мне для ведения дел, давно уже перестала быть слугой. Она стала душой этого дома, его настоящей хозяйкой. И я не был слепцом — я видел, как менялся ее взгляд, когда я задерживался в избе допоздна, видел ее тихую, невысказанную заботу.
Ее гостеприимство было безупречным. Она поклонилась, как и положено, провела гостью в лучшие покои, распорядилась насчет обеда. Но все это было сделано с ледяной, подчеркнутой вежливостью, за которой чувствовалась сталь. Она, провожая Изабеллу, смерила ее с ног до головы оценивающим взглядом, сравнивая ее тонкое заморское платье со своим добротным простым сарафаном.
Но Изабелла приехала не на бал. Она привезла с собой сундук с книгами и на следующий же день потребовала показать ей наши трофеи. Ее интересовали захваченные на шведском заводе технические фолианты. С ее блестящим знанием европейских языков, она с головой погрузилась в работу, которую я сам откладывал на потом (хотя по первости я заподозрил в ней шпионку).
Мы часами сидели в моем кабинете, склонившись над страницами, исписанными готическим шрифтом.
И Любава это чувствовала. Она постоянно находила предлоги, чтобы войти в кабинет. То приносила нам чай, который мы забывали выпить, то поправляла свечи, то просто молча стояла у двери, своим присутствием напоминая, кто здесь хозяйка. Воздух в комнате становился наэлектризованным. Я видел, как Любава бросает на испанку косые, ревнивые взгляды, а Изабелла отвечает ей легкой, чуть снисходительной улыбкой, от которой Любава каменела.