Инженер Петра Великого – 4

— Составляйте, Леонтий Филиппович, — я положил руку ему на плечо. — Мы с вами сейчас закладываем фундамент поважнее, чем у доменной печи. Мы строим машину, которая будет работать, когда нас уже и в живых не будет.

Мы делали будущее российской инженерной мысли.

Разборки с будущей «Палатой привилегий» немного разгрузили голову, но чем ближе маячил отъезд, тем отчетливее я понимал одну простую вещь. В Москве играть по правилам никто не будет. Демидов и его присные не побрезгуют ничем. И на пышных приемах в боярских хоромах или в тесных приказных палатах мой десяток гвардейцев будет полезен, как рыбе зонтик.

Мне нужен был свой собственный, последний аргумент. Козырной туз, который можно достать из рукава, когда припрет. Компактный, смертоносный и абсолютно незаметный.

Вечером, после очередного долгого дня, я заперся в мастерской с Андреем Нартовым. Разложил на верстаке грубый эскиз, набросанный углем на листе плотной бумаги. Идея многозарядного пистолета-карабина, такая соблазнительная поначалу, была отброшена.

Времени в обрез, да и технологий для создания надежного барабанного механизма у нас не было. Вместо этого я нарисовал нечто другое — маленький, почти игрушечный пистолет без внешнего курка, с коротким, толстым стволом. То, что в моем мире назвали бы «дерринджером». Оружие картежников, дуэлянтов и тех, кому нужно было решить проблему быстро, тихо и навсегда.

— Вот, Андрей, наша с тобой задача на ближайшие дни, — я ткнул пальцем в эскиз. — Нужно сделать эту игрушку.

Одну.

Нартов вгляделся в чертеж. Его мозг мгновенно оценил сложность задачи. Он не стал задавать лишних вопросов. Просто взял эскиз и надолго замолчал, прокручивая в голове варианты. Так и началась наша собственная маленькая производственная драма, разыгравшаяся в стенах одной кузни.

Первой и главной проблемой стала, как ни странно, сталь. Наш первенец был великолепен. Но его свойства были для нас тайной за семью печатями. Одно дело — держать удар молота, и совсем другое — выдержать взрыв пороха в замкнутом пространстве.

Первый же прототип ствола, отлитый из этой стали и испытанный на разрыв на прессе, который мы наскоро соорудили, экзамен завалил. На его внутренней поверхности проступила едва заметная, волосяная трещина.

Для такого ответственного дела литая сталь не годилась. Нужна была кованая. Многослойная, прочная, упругая. Та, из которой веками делали лучшие клинки.

Следующие несколько дней кузня превратилась в адское пекло.