Инженер Петра Великого – 4

И там, внизу, раскинулось бескрайнее море деревянных крыш, из которого, как острова, вырастали сотни золотых и синих маковок церквей.

Москва.

Глава 16

После Питера, застроенного под линейку, где все ровно и по-немецки, Москва навалилась всей своей сумбурной массой. Это какой-то живой организм, который веками рос сам по себе, куда глаза глядят. Кривые улочки, где рядом с боярскими палатами, похожими на расписные терема, в землю вросли почерневшие избы. Воздух — густой, с тысячами разнообразных ароматов — густая смесь капусты, печного дыма, конского пота и сырой земли.

В общем, полный набор. Въезжали мы через Дорогомиловскую заставу, не по парадному, наши телеги тут же сели в непролазную осеннюю кашу.

У самого моста через реку нас уже поджидали — с десяток мужиков — хмурых, крепких, в добротных суконных кафтанах. Видно, что люди серьезные. Они даже дорогу не перегораживали, просто стояли в сторонке, но от одного их вида вся уличная суета вокруг как-то сама собой сдулась. Их главный, мужик средних лет с таким лицом, будто его из гранита вырубили, вышел вперед, когда к нему подъехал Орлов.

— Барон Смирнов? — это был не вопрос, а констатация факта.

— Он самый, — отозвался я, высовываясь из кареты.

— Тихон Никитич Стрешнев приказал встретить и проводить, — без всяких там «извольте видеть» доложил мужик. — Покои для вас и ваших людей в Кремле готовы.

Я про себя хмыкнул. Кремль? Еще чего. Лезть в это змеиное гнездо, где у каждой стены есть уши, а в каждом темном углу паутину плетут? Где людишки Демидова наверняка в любой приказ вхожи? Нет уж, спасибо.

Брюс в Питере, конечно, советовал остановиться у этого Стрешнева — мол, человек надежный, доверенный, за всю Москву в отсутствие царя отвечает. Но я этого старика в глаза не видел, и лезть под крыло к незнакомому боярину, даже с лучшими рекомендациями, — дело рисковое.

— Передай Тихону Никитичу мою благодарность за заботу, — ответил я, вылезая из телеги и пытаясь отряхнуть с себя дорожную грязь. — Только не к лицу мне в царских палатах отираться.

Мне бы куда поближе к железу да к огню. Ведите на Пушечный двор. Там и людям моим место найдется, и для груза моего особого.

Главный из встречавших смерил меня долгим взглядом. И мне показалось, что на его лице промелькнуло что-то похожее на уважение. Видать, ждал увидеть изнеженного щеголя, а тут какой-то перепачканный мужик, который вместо хорóм в мастерские просится.

— Будет сделано, ваше благородие, — он коротко кивнул. — Проводим.