Инженер Петра Великого – 4

На их лицах, перепачканных сажей, отразилось чистое, незамутненное недоумение.

Первым отмер Глебов. Он буквально подлетел ко мне, на его лице под слоем копоти проступают багровые пятна. Боевой азарт еще гулял в крови, и мой приказ отрезвил его.

— Полковник⁈ — прошептал он. — Нам бежать надо, и побыстрее, пока в мешок не заперли! Каждая минута на счету, людей положим!

Он был прав на все сто с точки зрения любого нормального командира. Его логика была железной: выполнил задачу — уноси ноги. Быстро и не оглядываясь.

К нам, не спеша, подошел де ла Серда.

Старик двигался так, словно никакой погони и в помине не было. Он даже не взглянул на море, его глаза впились в пачку писем в моей руке. Я молча протянул ему одно. Он взял его, пробежал глазами по аккуратным английским строчкам, уголки его губ скривились в злой усмешке.

— Англичане… — выдохнул он, в этом единственном слове было столько яда, что Глебов невольно дернулся. В глазах испанца полыхнул огонь. Он, в отличие от прямолинейного Глебова, моментально просек всю подноготную.

Он увидел тактическую угрозу, грязную игру, где эти бумажки становятся главным козырем.

— Капитан, — я повернулся к Глебову. — Бежать не будем. Мы заберем всё. И завод, и их корабли.

Глебов уставился на меня, как на больного. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки, но пазл все никак не складывается. Я же смотрел поверх его плеча, на паруса, и в голове с сумасшедшей скоростью собиралась новая схема. Да — безумная, да — рисков

анная, зато верная. Это моя возможность выполнить приказ и перевернуть всю партию.

Захапать и чертежи, и руду, и готовый транспорт для них! И главное — получить такой рычаг давления на Лондон, о котором Брюс и не мечтал. Это, мать ее, геополитика в чистом виде. Если я вывезу отсюда эти корабли и документы, Государь простит мне любой риск. Он сам такой, он оценит. Это был тот самый момент, когда нужно было идти ва-банк, ставить на кон всё.

— Управляющего ко мне. Живо, — бросил я преображенцу.

Через пару минут в контору ввели некоего герра Класа Бьорклунда.

Швед напоминал общипанного петуха. Его била дрожь, лицо стало серым, глаза метались по комнате. Я не стал давить. Я молча подошел к столу и положил перед ним два листа бумаги."

"На одном я на скорую руку набросал черновик доноса на имя Карла XII. Там, с цифрами из его же левой бухгалтерии, я расписал всю схему контрабанды и предательства интересов шведской короны (английская письменность у меня была в разы лучше, чем русская с ее «ятями»).