— Ну, ваше благородие, уважил!
Ели жадно, обжигаясь, хохотали. Этот простой ужин сделал для боевого духа больше, чем любые мои речи. Наемники сначала косились, с недоверием тыкая ножами в диковинные «яблоки». Но, распробовав, оттаяли. Их главарь, датчанин, молча умял целую миску, а потом подошел ко мне.
— Добрая еда, барон, — пробасил он, вытирая усы ладонью. — Мои парни ценят, когда командир о пузе их печется.
Я хмыкнул. Маленькая победа
Пирушка закончилась за полночь. Уставший сытый народ разбрелся по спальным местам.
Ровно пять дней попутный ветер гнал нас к дому. Пять дней, каждый из которых казался настоящим подарком судьбы. А на шестой день эта хрупкая иллюзия спокойствия разлетелась вдребезги от одного-единственного крика с мачты «Фреи».
— Паруса вижу! Целая куча! На северо-востоке!
Я метнулся на мостик, на ходу вырывая трубу у подскочившего мичмана.
Благо было темно, нас не заметили, я отдал приказ тушить все огоньки, чтобы нас не заметили.
Неужели новости о разгромленном заводе и потопленном «Змее» дошли до адресата? Не быстро ли? Эти ребята собрали все, что у них было под рукой, чтобы запереть нас в этой бутылке. Путь домой был закрыт.
Я собрал своих на совет. В каюте стояла неуютная тишина. За столом сидели Глебов, де ла Серда и несколько самых толковых капитанов. Рожи у всех — мрачнее не придумаешь.
Первым не выдержал один из шкиперов, бывалый помор.
— А чего тут думать, Петр Алексеич? Путь-то один — в шхеры. Их махины там не пролезут, а мы на наших шнявах, авось, и проскочим. Как тогда, от англичанина-то ушли."
"Остальные тут же согласно поддакивали. Идея была самая что ни на есть очевидная. Проверенный вариант. Я и сам уже начал было прикидывать, как раскидать людей и самое ценное по юрким шнявам, а эти два фрегата бросить к лешему.
Но тут влез де ла Серда. Он пыхтел трубкой и в разговор не встревал.