Между Амуром и Невой

"

"Этапный балаган, временное деревянное строение во дворе арестантских рот, вмещал двести человек; набилось же триста пятьдесят. На вечернюю поверку заглянул — не удержался — Титус, и укрылся в коридоре. Старший надзиратель Гундосов за все время переклички на своего бывшего начальника даже не взглянул, только усмехался себе в усы. Когда шеренга выстроилась, Яан, в новом презентабельном сюртуке, с тросточкой, медленно прошелся вдоль строя, внимательно глядя в глаза каждому вновь прибывшему. Возле некоторых он останавливался и сверялся с карманным альбомом, в котором помещались фотографии находящихся в розыске.

Этап напряжённо ждал; кто-то, наверное, и боялся быть опознанным. Четырех человек, включая и Лыкова, главный городской сыщик отобрал и увёл на второй этаж для тщательного допроса. Вызывал он в кабинет каждого по отдельности, держал подолгу. Алексей шёл третьим.

Едва конвойный закрыл за собой дверь, как Титус бросился обнимать старого товарища. Разговаривали они вполголоса.

В первую очередь Яан рассказал о матушке и сестре — он навещал их вчера. Там, слава Богу, всё было в порядке. Матушка, для её возраста, здорова, а сестра готовится выйти замуж за хорошего человека, командира парохода «Лопарь» товарищества Нобелей. Осенью свадьба — где-то в это время будет непутевый коллежский асессор?

Далее Титус рассказал о своей службе с новым губернатором. Старик Каргер (передававший, кстати, поклон), всё ещё тянул лямку полицмейстера, хотя часто болел и дела малость подзапустил.

Генерал Баранов это замечал, но заслуженного инвалида не выгонял, а что-то делал и за него. Если отбросить некоторую тягу к рисовке, губернатор был энергичен, доступен и справедлив — провинция сделала из «героя „Весты“» труженика.

В конце беседы Титус сообщил полученное сегодня телеграфом поручение Благово: обратить особое внимание на связи людей Лобова с поляками. Похоже, Павел Афанасьевич нащупал в столице какой-то след.

Пора было прощаться. Теперь уж до возвращения не встретит Алексей ни одного дружеского лица: только арестанты, тюремщики, беглые варнаки и постоянная опасность быть разоблаченным и убитым.

Или не разоблаченным, но убитым, что ничуть не лучше…

Когда он вернулся, наконец, в камеру, его встретил взволнованный Челубей.

— Обошлось, — успокоил напарника Лыков. — На кого-то я оказался сильно похож…

На другой день партию, дополненную десятью каторжниками из южных губерний, вывели за ворота.