Инженер Петра Великого – 7

Эдакая медная артерия, которая соединяла цилиндр высокого давления с цилиндром низкого, — сердце моей компаунд-схемы. Непрерывная вибрация, усиленная пиковыми нагрузками, сделала свое дело: в металле образовалась микротрещина, и драгоценный пар, вся движущая сила похода, теперь уходил в никуда.

Пришлось разворачивать полевой лагерь. Пока солдаты ставили котлы для ужина, я осматривал повреждение. Трещина — почти волосяная, но в системе под давлением она равносильна пробоине в борту корабля. Заварить ее в полевых условиях — гиблое дело.

Нужен был другой подход. Инженерный фикс, заплатка на скорую руку, способная продержаться хотя бы несколько дней.

— Дубов! — скомандовал я, выпрямляясь. — Тащи сюда самую толстую пеньковую веревку из обоза! Бочку со смолой! И пусть разводят огонь в походной кузнице!

Поручик, не задавая вопросов, сорвался с места. Через полчаса перед остывающим двигателем уже кипела работа. По моему приказу солдаты нарезали веревку на куски и тщательно вымачивали ее в горячей, кипящей смоле, пока пенька не превратилась в липкую, черную массу.

Затем мы слой за слоем, виток к витку, туго и без зазоров, начали обматывать поврежденный участок паропровода, создавая плотный, герметичный «чулок».

— А теперь — обручи, — распорядился я, когда бандаж достиг нужной толщины.

Кузнецы уже держали наготове раскаленные докрасна железные кольца. С шипением и едким дымом мы насаживали их на просмоленную обмотку. Остывая, металл сжимался, с чудовищной силой вдавливая пеньку в микротрещины.

Варварская, кустарная, но с точки зрения механики абсолютно верная технология полевого ремонта. Даже поймал себя на дежавю — нечто подобное проворачивал с «бутербродом» — пушками по приказу Государя. Когда последний обруч остыл, я приказал снова разводить пары. Стрелка манометра медленно, но уверенно поползла вверх. «Леший» ожил.

Мы двинулись дальше, хотя эта починка была лишь отсрочкой. Настоящая беда таилась в ходовой части. Проблема износа, которую я предвидел, но не смог решить из-за нехватки времени и материалов, теперь заявила о себе во весь голос.

Ведущие катки из обычной литой стали стирались о гусеничные траки с пугающей скоростью. Но хуже всего пришлось пальцам — стальным стержням, соединяющим звенья гусениц. Они просто не выдерживали. Каждые несколько верст раздавался глухой металлический лязг, машина дергалась, и один из солдат, бежавших рядом, вскидывал руку: «Палец вылетел, ваше благородие!».

И снова остановка. Снова ремонт.