Расправив на столе измятый пергамент с государевым приказом, я накрыл его ладонью, словно припечатывая их возражения."
"— Господа, — я вздохнул. — Я ценю ваш опыт и вашу доблесть. Но, похоже, вы забыли, что здесь написано. Здесь не рекомендация к действию. Здесь не просьба. — Я постучал пальцем по пергаменту. — Здесь не сказано: «Держите осаду». Здесь не сказано: «Ждите подкреплений». Здесь сказано: «Взять Азов». И дальше, — я сделал паузу, — «любой ценой».
Я обвел их тяжелым взглядом.
— Государь не назначил вас командовать этой операцией.
Это был неприкрытый вызов. Я переступил черту.
— Это… это превышение полномочий! — выдохнул Сытин, его лицо теперь побелело от гнева. — Вы толкаете армию на гибель! Я не могу этого допустить. Я немедленно пошлю гонца к фельдмаршалу Шереметеву с донесением о вашем самоуправстве!
— Ваше право, полковник, — кивнул я.
Резко повернувшись к Орлову, который все это время, прислонившись к центральному столбу, с откровенной хищной усмешкой наблюдал за этой сценой, я понял, что один союзник у меня все же есть.
— Василий, — скомандовал я.
Орлов, коротко усмехнувшись, щелкнул каблуками, козырнул и выскользнул из палатки — исполнять мою волю.
Старые офицеры смотрели на меня с ненавистью и растерянностью.
— А вам, господа, — я обратился к ним, и в голосе не было и тени злорадства, лишь холодная деловитость, — я поручаю не менее важную задачу. Обеспечить бесперебойную работу тыла. Мне потребуются сотни рук для изготовления зарядов, мне нужны будут лучшие кузнецы для доводки сирен, мне нужен будет каждый плотник.