Максим согласился, что кто-то в посольстве знал, что Дженнифер собралась в город, и ее вели до самой кофейни. А здесь удобное место для покушения. Значит, она ехала к Джафари – отчаялась от страха. Вряд ли в таком состоянии она думала о любовных утехах.
Неожиданно появился тот самый телохранитель, который был с иранцем у кафе и который застрелил убийцу. Он посмотрел на Сосновского, еле заметно кивнул и медленно пошел по улице.
– Кто это? – тут же спросил Шелестов и схватил Сосновского за рукав.
– Телохранитель Джафари.
– Нет, не сходи с ума! – остановил Михаила Шелестов. – Она ему рассказала, кто ты, как ее вербовали, про фото! Он тебя на куски порежет!
– Не порежет, – усмехнулся Сосновский. – Все будет нормально, поверь мне. Я тебе больше скажу – этого человека Джафари прислал по ее просьбе, а не потому, что сам хочет со мной поговорить. Я уверен.
Сосновский быстрым шагом догнал иранца. Тот свернул к машине, стоявшей у тротуара, и кивнул Сосновскому, чтобы он садился.
Михаил не удивился, что привезли его к дому Джафари.
– Садитесь, – предложил Джафари. – Вы русский? Дипломат или разведка?
– Разведка, – коротко ответил Сосновский. – Я вас слушаю.
– Я благодарен вам за то, что вы помогли спасти Дженнифер, – подумав, заговорил иранец.
– Мудро, – согласился Сосновский. – Но давайте перейдем к вашему делу. Перестрелка на улице – это не пустяк. Многое нужно уладить. Особенно с теми людьми, которые покушались на жизнь женщины.
Сосновский умышленно не называл имен и старался говорить лаконичнее. Кто знает, сколько здесь ушей. Иранец нахмурился, но, кажется, понял собеседника.
– Здесь вы можете говорить, не таясь.
– Спасибо, – кивнул Сосновский.
А сам подумал о том, что Джафари даже не подозревает, как много вокруг глаз и ушей. Одни фото чего стоят. Это вам не простое подслушивание.
– Дженнифер хочет вам что-то сказать. Но, прежде чем я вас оставлю наедине, скажу…
– Простите, что я вас перебиваю, – встрял Сосновский. – Не сочтите меня невежливым. Я знаю, что такое этикет и уважение к национальным традициям. Но у нас с вами немного иная ситуация.