Из штаба фронта пришел приказ постоянно держать в воздухе над аэродромом не менее двух звеньев и как минимум одну эскадрилью на земле в состоянии полной боевой готовности. Ждать прилета спецгруппы и обеспечить гостей всем необходимым. Все их требования исполнять немедленно. Еще через час с командиром авиаполка связался сосед и сообщил, что ему приказано прикрыть со стороны фронта все возможные направления на их аэродром.
Уже смеркалось, когда на летное поле сели два ПС-84К, из которых шустро выскочили три десятка бойцов в таком же камуфляже, как и у прилетевших, только с васильковыми околышами на фуражках.
— Главное Управление государственной безопасности, капитан Сазонов, — представился он и предъявил встречающим его командиру полка, комиссару и начальнику особого отдела раскрытые красные корочки со щитом и мечом на обложке.
Его проводили к дальней части аэродрома, где так и стояли прилетевшие с той стороны самолеты. Прилетевшие с ним бойцы уже рассыпались вокруг стоянки.
— Стой, кто идет! Назад! — окрикнули их, стоило только приблизиться на пятьдесят метров к самолетам.
Сазонов поднял руку, жестом показывая, чтобы все оставались на своих местах, а сам пошел дальше. Звонко клацнул передергиваемый затвор пулемета.
— Не стреляйте! Я — шурин! — крикнул он в начинающие опускаться на землю сумерки.
— Если ты шурин, то продолжи фразу: «Ну и рожа у тебя…» — раздалось в ответ.
Сазонов на секунду замер. Продолжение фразы само всплыло в памяти вместе с воспоминанием о том, как их возили расстреливать и как над ним посмеялся Михаил. Слышали ее лишь он, дядя Федя да Ринат Гареев.
— «…Шарапов!» — крикнул он и повторил всю фразу: — «Ну и рожа у тебя, Шарапов!»
— Ну и слава богу, — вздохнул невидимый в сумерках собеседник, и из-за стойки шасси поднялась фигура, держащая в руках немецкий пулемет.
ИнтерлюдияМосква. Кремль.
По коридору Кремля быстрым шагом шел, даже почти бежал человек в пенсне. Такой способ передвижения был для него не свойствен, и потому все встречные старались побыстрее исчезнуть с его пути. Видимо, случилось что-то чрезвычайное, раз такой человек так сильно торопится. Однако тревоги на его лице заметно не было.