Ирландская роза

Хью улыбнулся, обнял ее за плечи и притянул к себе. Она обхватила его за талию, прильнула к нему, положив голову ему на грудь. Неожиданно для самого себя Хью испытал невероятное волнение от этого простого жеста, столь естественного между мужем и женой."

"– Это был чудесный вечер, – сказала Кэтрин, испытывая уютное чувство защищенности в его объятиях. Хью обхватил ладонями ее лицо и коснулся своими пылающими, жаждущими поцелуя губами ее уст.

Губы Кэтрин послушно раскрылись, позволяя его языку ощутить их влажное тепло и нежность.

Она положила руки ему на грудь, затем обняла за шею, прижимаясь к нему всем телом, словно прося защиты.

Жгучее, пульсирующее желание медленно разгоралось в ее лоне. Как будто со стороны она услышала негромкий, страстный женский стон. И тут же пронзило унизительное осознание того, что этой женщиной, так сладострастно стонущей, была она сама.

– Нет! – испуганно вскрикнула Кэтрин и отшатнулась.

Хью нахмурился и вновь приблизился к ней.

– Что случилось? – терпеливо спросил он.

– Я… я не могу. – Кэтрин снова отступила.

Лицо Хью исказилось от гнева, но он тотчас же постарался подавить это естественное чувство и вздохнул, понимая, что уложить ее в постель в первый раз может оказаться нелегкой задачей.

– Не далее как сегодня из твоих собственных уст, милая, я услышал, что ты полностью оправилась после родов, – рассудительно возразил он, вновь обнимая ее.

– Я не могу! – Кэтрин почувствовала, что дальнейшее отступление невозможно.

Она вырвалась, но смогла лишь прижаться к задней спинке кровати. Слезы отчаяния навернулись у нее на глаза, когда она поняла, что ей некуда бежать.

Хью стоял перед ней, высокий, мощный, рассерженный, и под горящим взглядом его темных глаз она боялась пошевелиться, опустив глаза.

– Скажи, что беспокоит тебя, Кейт, почему ты бежишь от меня?

«Мне страшно, – подумала Кэтрин, – я боюсь, и я запуталась». На самом деле она сама едва ли могла объяснить причину своих поступков, таких неразумных на первый взгляд.

Мысль о любви владела всем ее разумом, но ей хотелось, чтобы ее любили ради нее самой; чтобы ее не просто укладывали в постель для того, чтобы мужчина мог получить титул или произвести на свет сыновей. Она больше не хотела быть вещью, которой пользуются в своих целях мужчины. Ей хотелось, чтобы муж считался с ее желаниями, с ее чувствами… Но как она могла объяснить ему все это? Он лишь посмеется над ее глупостью.