Чтобы можно было при необходимости спрятать под корсаж.
– Ты тогда не сможешь его быстро достать. Не обижайся, но с твоими формами это будет весьма непросто.
– Да что вам всем дались мои формы… – буркнула я на грани слышимости и мило улыбнулась очередному гостю.
– Я подумаю, какое оружие тебе подойдет. – Император не повелся на мое ворчание и ответил совершенно спокойно.
Торжественная часть продолжалась еще некоторое время, и когда наконец все гости вручили свои дары и мне, и Грегориану, перешли к увеселительной программе.
– Иржи, ты станцуешь первый танец со мной? – подал мне руку лорд Дагорн.
– Ну вот! Как подушкой и «Бестиарием» бить, так братика, а как станцевать в шикарном платье, так с дядей… – дурашливо шепнул Грег.
– Дорогой племянничек, бить себя подушкой я Иржине позволить не могу, сам понимаешь. «Бестиарием» – тем более, – с непроницаемым выражением лица ответил ему владыка. – Хватит уже того, что я успел получить от ее милых ручек и ножек. А вот полежать с ней на одной подушке… От этого я бы не отказался, – сказал он Грегу и повел меня в центр зала.
"– Ваше императорское величество! – запоздало возмутилась я по дороге.
– Ну и что, что величество, – усмехнулся он, обнял за талию и прижал к себе, приготовившись вести в танце. – Я еще и мужчина, между прочим. Причем мужчина не старый, а в самом расцвете лет. Уж прости, что открываю тебе глаза на столь очевидный факт. Но ты единственная девушка в империи, которая едва не упала в обморок от мысли о том, что я хочу на тебе жениться.
– Все бы вам шуточки шутить, лорд Дагорн, – улыбнулась я ему. – А меня за последнее время столько раз пытались выдать замуж, обручить и запугать перспективами грядущего замужества, что я уже дергаюсь от любого упоминания о возможной свадьбе. Вы ведь сами чуть не отправили меня к алтарю с Себастьяном.
– Потому что я желаю счастья своему брату. И мне казалось, что он влюбился.
– Казалось? – уточнила я, взглянув на владыку сквозь ресницы.
– Ох, Иржи, Иржи… – тихо рассмеялся его величество, крутанул меня в танцевальном па и снова прижал к себе. – Ничего я тебе не скажу, дорогая моя. Разбирайтесь с моим братом сами, я не стану вмешиваться. Тут каждый сам за себя. Вон он как смотрит, словно готов мне голову откусить.